Огрызок, сломанный ровно пополам, с гербом мастера — я помню, как Фей радовалась этому набору для рисования и носилась с ним, показывая всем желающим почти декаду. Свет в комнате был приглушенным, шторы плотно задернуты, но я уверена, что — права.
Хрусь.
Ещё кусок …кисти. Я задумчиво провела мягким ворсом по щеке — нежнее пуха, великолепное качество, качнулась на носочках, и на всякий случай размяла пальцы — стараясь, чтобы кольца не щелкнули. По какой-то причине нарушать тишину казалось кощунственным, настолько загустел от напряжения воздух.
«Она не плакала, — сказала мне Марша. — Не плакала, когда они сломали котлы её деда. Тир проверил всех слуг в доме, взял повторную клятву, и снова усилил охрану. Не плакала, когда ей на алхимии что-то «случайно» упало в зелье на последнем этапе, — хмыкнула Фейу злобно. — Не плакала, Мара её побери, когда проиграла. Если бы ты видела, с каким каменным лицом она стояла на награждении. Не плакала!!! Но когда Костас решил её утешить и порадовать, подарил ей букетик маргариток и конфеты, она — разрыдалась! Закрылась в комнате, вышвырнула леди Тир, меня и… — Марша понизила голос, — по-моему, она уничтожает рисунки».
— Фей… — позвала я осторожно. — Я вхожу…
Огонь полыхал ярко. Языки пламени плясали в воздухе. В медном блюде «под фрукты» на столе догорали обрывки бумаги.
— Что ты творишь! Ауч… — я выхватила из огня почти целый пейзаж — ей особенно удавались Лирнейские — и подула на пальцы. — Плетения поехали?
Фей не переоделась.
— Ф…Фей..?
Спокойствие. Мне не нравилось именно это. Сестра была совершенно спокойна.
— Вайю.
— Объяснишь, что происходит? — я аккуратно переступала обрывки бумаги и пергамента на полу — куски пейзажей, цветы, домашние зарисовки, даже… портрет Яо! Порвано было всё.
— Это? То, что должно быть уничтожено давным-давно, — одним движением она смахнула кисти в огонь.
— Фей-Фей-Ву! Посмотри на меня, — я развернула её к себе за плечи. — Фей? Ты расстроилась из-за котлов? И что проиграла турнир? Это — мелочи, и…
— Мелочи, — согласилась она совершенно равнодушно.