Сказать, что я оторопела – ничего не сказать. Теперь настал мой черед возмущаться, однако не успела я и слова произнести, как горячая широкая ладонь Яра закрыла мне рот, а сам он нервно зашептал, щекоча ухо дыханием, а щеку – кончиками волос:
– Молчи. Сейчас твой черед. Это девицы из школы. Они не должны меня видеть. Вместе с тобой особенно. Иначе практику свою ты точно не пройдешь.
Я кивнула и убрала его ладонь от своего лица – что я, не в себе, орать? Мастер подставлять саму себя – это явно не я.
Надо же, я и этот несносный великовозрастный ребенок в модных шмотках опять находимся вдвоем в туалетной комнате.
Мы стояли друг напротив друга в узком пространстве, и иллюзия интимности, создаваемая светом и цветовой гаммой, отступала, дав место интимности настоящей. Не знаю, о чем там подумал Зарецкий, но он вдруг беззвучно хмыкнул в кулак, лукаво на меня взглянув.
Две девчонки, которые оказались ученицами параллельного класса, надолго окопались около рукомойника и зеркал, явно наводя марафет перед отбытием из кафе."
"– Слушай, Аля, если я завтра в том новом вязаном голубом платье приду, он обратит на меня внимание? – донесся до нас голос одной из девушек.
– Кто он? – спросила с ноткой недоумения ее подруга низким голосом, который не совсем вязался с образом школьницы.
– Ярочка, конечно, – отозвалась ее подруга с некоторым придыханием. – Аль, как ты думаешь, ему нравится романтический стиль в одежде?
– А я-то откуда знаю? – удивилась еще больше Аля. – Оксан, ты чего?
– Ну, ты же его заместитель! – возмутилась Оксана. – Должна знать, что Ярославу нравится! Ну, скажи, он обратит на меня внимание, если я в этом новом платье приду и случайно с ним столкнусь, а? И оно как будто бы задерется.