Три капли настойки камфары, пять грамм сушёного змеиного корня, два цветка амаранта, чайная ложка анисовой настойки, десять грамм измельчённой мелиссы, цветок папоротника, три грамма лепреконского клевера…
Удерживая папку с конспектами в правой руке, дочитываю состав зелья до конца, поднимаю глаза к потолку, шепчу его вслух, расхаживая по раздевалке и продолжая механически расстёгивать пуговицы блузки левой рукой.
Когда добираюсь до последней, за спиной раздаётся жалобный скрип входной двери, глухие шаги по коридору.
Потому что в проёме двери, небрежно облокотившись рукой о косяк, стоит Арран Мэрвир. Его тяжёлый взгляд скользит по мне, не предвещая ничего хорошего.
Он делает шаг, лёгким движением подхватывает стоящий у стены деревянный стул, разворачивает его прямо в воздухе, ставит задом наперёд, перегораживая выход, перебрасывает через него ногу и опускается вниз.
Наблюдаю за всем этим с вытаращенными от недоумения глазами.
— Чего застыла, Лея? — делает приглашающий жест рукой и насмешливо поднимает бровь. — Продолжай.
7. В раздевалке
Лея.
Не двигаюсь с места. Несколько секунд смотрим друг на друга в упор. Пытаюсь понять, чего он хочет, чего добивается? Чтобы смутилась, расплакалась, ныла? Хочет унизить, показать свою власть? Что?
Взгляд Аррана не выражает ничего.
— Разве тебе можно здесь находиться? — по-прежнему закрываюсь папкой, не желая сдаваться и «продолжать».
— Мне можно всё, Лея, — проговаривает он. — Странно, что ты до сих пор этого не поняла.
— Не думаю, — продолжаю настаивать на своём, — что преподавателю можно входить в женскую раздевалку к адептке.
— А я не думаю, что тебе долго осталось ею быть.
— Что ты имеешь в виду?
— Урок скоро закончится, а ты на него так и не явилась.
Ещё штрафные баллы… Такими темпами никаких отработок не хватит, чтобы мне их погасить…
— Отвернись, хотя бы, — прошу неуверенно, чувствуя, как предательски дрожит голос.
— С какой стати? — он поднимает бровь.
— Ты, вроде как, преподаватель, Арран! — всхлипываю от бессилия и хватаюсь за последнюю ниточку.