— Вилли, Фриц, — я смотрел на немцев, — вы готовы меня выслушать?
— Готовы, — кивнули они, заметно расслабившись.
Один только Нарышкин продолжал смотреть на меня недоверчиво, но это мы как-нибудь переживем…
— Предложение будет такое. Сейчас мы берем у моей охраны браслеты, вы их надеваете и прямо вон там, — я указал на берег, — устраиваете… дружеский поединок, выясняя отношения обозначенным мною ранее способом по системе «все против всех». Заканчиваете, когда на ногах останется только один из вас. Как предложение?
Немцы и итальянцы переглянулись и дружно кивнули.
— Но будет ряд условий, молодые люди: во-первых, никаких увечий, все в рамках приличий; во-вторых, после выяснения отношений все дружно идете в бар и пьете, как выражаются в России, мировую, а потом не имеете друг к другу никаких претензий; в-третьих, Виктор Нарышкин принимает в обязательном порядке участие в этом дружеском поединке…
— Опасно, Алекс, — прервал меня Вилли. — А если с Виктором что-то случится?
Медичи тоже смотрели на меня с сомнением, значит, пришла пора окончательно отвлечь внимание «дуэлянтов» от их собственных, вне всякого сомнения, важных персон:
— А раньше вы о чем думали? — И совсем чуть-чуть гнева.
— Безусловно! — это были итальянцы. — В рамках дружеского поединка, конечно же…
— Вне всяких сомнений! — вторили им немцы.
И вот мы уже наблюдаем «умилительную» картину извинений и тех, и других перед смущающимся Виктором.
— Красиво развел очередных… хулиганов, — услышал я сзади голос школьного друга, — как в родном лицее… Не теряешь навыков, Лешка, но главную проблему ты так пока и не решил.
— Займусь чуть позже, Шурка, — хмыкнул я. — Вот страсти поулягутся и… Коля, Саша, если вам не трудно, возьмите у дворцовых пять комплектов браслетов.
— Уже несем. И с тебя рассказ, как ты в лицее хулиганов разводил.
— Это к Шурке, пусть он вам рассказывает…
Наши дуэлянты в это время закончили с принесением и принятием извинений и выжидающе поглядывали в мою сторону.