Ту самую, о которой я размышлял, когда отправлял ему сообщение о своем бое с Николаем.
— Не понимаю, о чем ты говоришь, — на первый взгляд, его это не тронуло.
— Я говорю о твоем недавнем увлечении Николаем. Не хочешь объясниться?
Он поднимает руку к затылку, но, увидев, что я смотрю на него, опускает ее, прежде чем успевает заняться своими снимающими стресс привычками.
Но тот факт, что ему пришлось это сделать и скрыть, уже достаточно красноречив.
Я уже собираюсь влезть в его пространство, когда рефери объявляет, что бой продолжается.
Мы с братом сужаем глаза друг на друга."
"Когда я прыгаю обратно на ринг, Николай смотрит на меня с окровавленным носом — кстати, моя заслуга — и напряженной позой.
— Что тебя так разозлило? — небрежно спрашиваю я, а затем указываю на себя большим пальцем. — Хочешь кусочек?
Как только рефери дает команду, Николай набрасывается на меня с местью тысячи призрачных воинов.
Первые несколько ударов мне удается отбить, но затем он загоняет меня в угол и едва не ставит под угрозу мой облик греческого Бога.
К счастью, рефери удается разнять нас.
— Иисус Христос, — я выплюнул полный рот крови и ухмыльнулся. — Я знаю, что ты завидуешь своей неспособности когда-либо достичь моего превосходного внешнего вида, но не мог бы ты сбавить обороты?
— Тебе конец, ублюдок, — он сжимает свои перевязанные кулаки.
Полагаю, это отказ от того, чтобы сообщить новость о нестандартных отношениях моего члена с киской его сестры.
Но, с другой стороны, его двоюродный брат забрал мою сестру, так что это можно рассматривать как справедливую месть. Просто к слову.
Когда он снова нападает, я изо всех сил бью его по ребрам. Николай восстанавливается быстрее молнии и сбивает меня на пол, а затем обрушивает на меня быстрые, резкие удары.
Гребаный ублюдок.
— Эй, придурок, — успеваю сказать я между стонами. — Это больно.
— В этом вся суть, ублюдок.
Я блокирую некоторые его удары, но какие-то из них попадают прямо мне в грудную клетку.
Я думаю, не истекаю ли я кровью на полу. Возможно, мой конец будет не таким славным, как я думал. Желательно посреди моей студии, в окружении моих шедевров, оживающих в стиле Пигмалиона.
— И это все, на что ты способен, принц мафии? — дразню я едва слышным голосом. — Ты бьешь как девчонка.
Всякий раз, когда речь идет об эротическом насилии, на ум приходит определенная девушка.