У меня перехватывает дыхание не только от его хватки, но и от абсолютной твердости его прикосновений.
Как будто мы были вместе несколько жизней назад и только сейчас воссоединились.
А может быть, мы обреченные любовники, которые наконец-то нашли путь друг к другу.
Его темп становится все более быстрым, и за ним почти невозможно угнаться.
Мои ноги обхватывают его бедра, каблуки моих сапог впиваются в его плоть, а пальцы тонут в скользящем изгибе татуировки-змеи.
Я держусь за него изо всех сил, но еще и потому, что это чертовски правильно — быть настолько переплетенными друг с другом, что я понятия не имею, где кончается он и начинаюсь я.
— Держись за меня, маленькая муза. Утоли эту чертову жаждущую ярость внутри меня, — его слова звучат зловеще около моей шеи. — Ты единственная, кто знает, как это сделать.
А потом он прикусывает плоть, на которую не так давно нападал.
Не знаю, из-за его слов, или из-за стимуляции, или из-за того, что я соскучилась по его безумным прикосновениям больше, чем хотела бы признать, но я кончаю в судорогах.
За веками образуются белые точки, меня бьет дрожь, но я не отпускаю его. Это жизненно важно."
"Лэн трахает меня до самого оргазма, его толчки становятся все глубже и быстрее, пока мир вокруг меня не начинает сотрясаться.
Когда я еще не отошла от оргазма, Лэн толкает меня назад так, что мои плечи упираются в стену позади. Он достает один из своих приборов — металлический шарик с ручкой — лижет его, а затем скользит им по жидкости на внутренней стороне моих бедер.
— Мне нужно наполнить твою маленькую попку своей спермой, но сначала… — он выходит и переворачивает меня так, что мой живот оказывается на столе, ноги — на земле, а задница — в воздухе.
Лэндон раздвигает мои ягодицы, и я слышу это раньше, чем чувствую. Он плюет на мою заднюю дырочку, вставляя свой член в мою чувствительную киску.
— Когда я кончу, каждый дюйм тебя будет моим и только моим, — затем он скользит по моему заднему входу, как по мячу, прежде чем медленно ввести шарик внутрь.
Я напрягаюсь, даже удовольствие в моей киске не делает это терпимым. Звуки агонии срываются с моих губ, и я прикусываю их.
— Ш-ш-ш. Расслабься ради меня, — его ритм замедляется, но углубляется, снова и снова ударяя по моей точке G.
Из меня вырываются стоны, и, видимо, я достаточно расслабилась, потому что он вгоняет шарик до упора в мою задницу. Я чувствую жжение, но оно не такое сильное, как я думала.