На самом деле, удовольствие распространяется по всему моему телу, пока не становится всем, о чем я могу думать.
Я так наполнена, что это одновременно ошеломляет и возбуждает.
Впиваюсь ногтями в края стола, мое дыхание сгущается, когда я вбираю в себя всю полноту сильных эмоций.
— Вот так. Ты так хорошо принимаешь мой член, малышка.
Похвалы в сочетании с тем, как он называет меня малышкой, достаточно, чтобы я снова кончила.
На этот раз сильнее.
Жестче.
И я кричу, желая — нет, я действительно пытаюсь произнести его имя.
Но получается только длинный звук. Никаких слов.
Только вечная тишина.
Темп Лэндона становится все интенсивнее, и вскоре он присоединяется ко мне. Он выходит и размазывает свою сперму по моей заднице, так что моя кожа превращается в сплошную эротическую липкость.
Я едва могу дышать, не говоря уже о том, чтобы думать. В ушах звенит, а сердце, кажется, борется за жизнь.
Однако все стихает, когда Лэндон наклоняется, отводит мои волосы и ленты с моего лица и шепчет:
— Блять, моя.
Так и есть.
Но, также, как и он мой.
Глава 33
Лэндон
Мои пальцы перебирают эскизы в случайном, хаотичном ритме, который я практически не контролирую.
А я как раз из тех, кто любит контролировать и иметь все под своей гребаной рукой.
И все же я не могу покончить с фигурами, которые рисую уже часами. Не спрашивайте меня, сколько, потому что я понятия не имею, что сделал за то время, что провел в этой бесконечной петле.
Прошло уже столько времени, что я сбился со счета, и не могу преодолеть этот этап.
Прошло уже достаточно времени, чтобы мои губы стали сухими. Поскольку их нечем занять, но не обращать на них внимания невозможно.
Но что еще больше расстраивает, так это прилив творческих сил, который овладевает моей головой и конечностями, но никак не может материализоваться в реальной форме.
Наброски за набросками возможных шедевров заполняют мой блокнот, но ни один из них не попадает в цель. Мой мозг — придирчивый болван с более высокими стандартами, чем у греческих Богов.
Но, опять же, если бы гениальность давалась легко, каждый мог бы стать гением.
Мягкая рука касается моей, и я поднимаю голову, чтобы встретиться с глазами моей собственной греческой Богини. Муза, о которой я и не подозревал, что нуждаюсь, пока она не предстала передо мной в темноте, как идеальная имитация статуи.
Моя толстовка обтягивает крошечную фигуру Мии и доходит до середины ее бедер.