— Максим, вам знаком эксперимент про кота Шредингера? — спросил я княжича.
Меншиков удивленно посмотрел на меня:
— Знаком, но какое это имеет отношение к нашей проблеме?
— Ну, бегать и доказывать вам или вообще кому бы то ни было что бы то ни было я не собираюсь. Равно как и вы не горите желанием биться за необдуманные поступки своей прекрасной невесты. Тем более что, как вы правильно заметили, исход дуэли может быть не таким уж и радужным.
Максим молчал, чуть мрачно смотря на меня.
— И вот я подумал, а если мы создадим условия, при которых, так сказать, дуэль — это кот Шредингера? Может быть, была.
— Увы, — вздохнул Меншиков. — Вся суть таких историй в их гласности. Чем громче… — парень окончательно помрачнел, — тем лучше.
— О, ну гласность-то я организую без проблем, — усмехнулся я в ответ.
— Пожалуй, при такой постановке вопроса, это было бы интересно, — признался Меншиков.
Все-таки он не совсем безнадежен и чувствует, что выходить в лобовое столкновение со мной опасно.
— Тогда — пожалуйста, — усмехнулся я и демонстративно щелкнул пальцами.
Меня, Меншикова, озеро и еще добрый кусок этого закоулка территории университета покрыл магический туман. И тут же взвыла местная сигнализация:
— Несанкционированное применение магии!
Кабинет ректора Императорского Московского Университета, те же, полчаса спустя
— Да вы вконец распоясались! — орал ректор. — Ладно, Мирный — он простолюдин без мозгов, но вы-то, Максим Павлович! Вы ведь княжич! Древний, уважаемый род! Ну как вы могли!
Мы с Меншиковым стояли на ковре у ректора и изображали элементы интерьера.
Через сорок минут Шмелев выдохся, плюхнулся в свое кресло, опрокинул в себя стакан воды и сделал громкое «уф-ф-ф».
— Уйдите с глаз моих, позорники.
Мы с Меншиковым вышли и почти синхронно усмехнулись. Делать хорошую мину при плохой игре — это надо постараться. А вменить нам по сути нечего, кроме как магию тумана. И то неизвестно, кто ее создал: безродный я или родовитый Меншиков? Меня-то, конечно, можно вздрючить, но поди попробуй наехать на сына уважаемого человека.