— Ты что себе позволяешь, чернь⁈ — прошипел взбешенный красавчик, стремительно бледнея и теряя весь свой лоск. — Убери руки живо!
— А то что? — изобразив на лице живейший интерес, спросил я.
Вокруг нас уже начала образовываться толпа любопытных студентов, затрудняя передвижение по лестнице.
— Тебе конец! — сыпал многообещающими угрозами парниша.
— Боюсь-боюсь, — согласился я в ответ и еще поднажал.
— Отпусти, живо! Ты даже не представляешь, с кем связался!
— Я связался? Да я просто мимо шел.
— Тебе конец! — заявил парнишка.
Ну просто набор пафосных штампов, а не человек.
— Очень многообещающе, — согласился я.
И тут в наш содержательный диалог вклинились:
— Студент Мирный! — с возмущением и укором воскликнула бабушка божий одуванчик. — Отпустите бедолагу, вы же ему так ключицу сломаете!
— Да ничего я ему не сломаю, — возразил я. — Мог бы — давно бы сломал.
— Студент Мирный! — нахмурилась бабуся. — Живо отпустите студента Дантеса!
Услышав эту фамилию я, признаться, не удержался и заржал.
— Мирный! — рявкнула лектор, а я закатил глаза и демонстративно отпустил плечо парня.
Тот от меня такой щедрости не ожидал, а потому в очередной раз, и теперь уже крайне не вовремя, дернулся и…
Очень красиво, громко и со всеми спецэффектами полетел с лестницы, неловко цепляясь за перила и людей. Докатившись с веселыми матюками до пролета, Дантес посидел пару секунд в тишине, видимо, собирая остатки своего куриного мозга в кучу, потряс головой, наверняка ища эти самые остатки, а затем, оценив всю ситуацию и свое положение, мгновенно оказался на ногах, ткнул в меня пальцем и выплюнул:
— Дуэль!!!
Рядом ахнула Корсакова, закрыв рот ладошкой.
— Да у вас талант, студент Мирный. Вы первый, кто смог вывести боярина Дантеса из себя, причем так, чтобы он вызвал вас на дуэль.
Да, у меня просто талант бесить людей. Это еще от бати из того мира передалось.
А затем бабуся, словно потеряв всякий интерес к происходящему, отправилась дальше по лестнице, лишь на секунду замедлив шаг рядом со мной, чтоб еле слышно сказать:
— Бретер.
Глава 26
Москва, кальянная
Как правило, все новые модные редкости сначала были доступны лишь аристократам, а потом уже попадали к широкой публике.