Отправляйтесь прямо на Петровку, вот внутренний номер, — она быстро накалякала на формуляре, — скажете: «От Кати», он поймет.
Расцеловать бы эту куницу хитроумную, да неловко: прилюдно да такие вольности. Пусть из народу один Кадыр за стеклом, и все-таки не стоит. А вот чмокнуть в щеку по-дружески можно запросто.
— Сергеевна, ты бесценный человек. Глупый я чурбан, такой брильянт упустил!
Она хихикнула:
— Вы не в моем вкусе, товарищ лейтенант. Мне бы что попроще.
И, посерьезнев, добавила:
— И на будущее, Сергей Палыч, осторожнее.
— Кать, не надо."
"— Не обижайтесь. Надо, Сергей Палыч, надо. А надо потому, чтобы навсегда запомнить: бояться следует только того, что по причине твоего головотяпства страшное преступление и совершится, и останется нераскрытым. Кого собирать-то теперь, по фрагментам? Да и нет их наверняка уж. Спросите у Гриши, может, что придумаете.
Она вздохнула, потерла лоб:
— Но ведь и с другой стороны, помните: улик против Яковлева нет, так?
— Косвенных достаточно.
Катя отмахнулась:
— Ой, Сергей Палыч, бойтесь косвенных, они самые страшные! Нет ничего для следователя страшнее, как человека заловить только по уликам косвенным, хоть сто раз веским. Очень нам всем повезет, если этот Яковлев — если виновен, подчеркиваю, — проявит свою подлую сущность. Сбежит, скажем, покусится на кого. Иначе… а вдруг не виноват? Вдруг все эти улики — случайность, просто стечение обстоятельств? И твоими стараниями невиновного под нож подведешь, сам палачом станешь.
Она глянула на часы, заторопилась:
— В общем, удачи, — и прошмыгнула прочь.
…Григорий Саныч оказался плотным, улыбчивым, очкастым крепышом, со светлыми северными глазами и носом, свернутым набок, вследствие чего отчетливо гундосил. Менее всего походил он на носителя внушительного титула, красовавшегося на табличке служебного кабинета. Усадив Акимова, налил чаю и пригласил: «Рассказывайте».
— Гляньте, Сергей Палыч, есть что общее? Понимаю, что смотреть тут особо не на что, на этом участке путь идет под горку, удар был сильный. Грубо говоря, в лоскуты. Но все-таки.
Смотреть было на что, хотя совершенно не хотелось.