Он сделал усилие, металлическая поверхность прыгнула навстречу, блеск распался на крупные капли. На сухой безжизненной равнине они выглядели дико.
Он невольно протянул руку. Пальцы коснулись крупной капли. Поднес к губам, попробовал, только тогда сообразил, что вместо того, чтобы зумить изображение, он прыгнул навстречу феномену сам.
– Олег, вода! – крикнул он пораженно. – Чистейшая вода!
– А ты что, – ответил Олег раздраженно, – бедуин, потерявший верблюдов?
– Да нет, – пробормотал Мрак, он чувствовал себя пристыженным, – нам, татарам, все равно теперь, вода или аммиак, все пьем и все жрем, но как-то дивно.
– Есть на свете много такого, Гельвецио, – пробормотал Олег, – что и не снилось нашим гумбольтам… Посмотри еще раз, и уже не будет дивно."
"– Человек такая скотина, – согласился Мрак, – что ко всему привыкает. Вон ты уже привык… Эх, там Тарху плохо, а мы тут по Юпитерам скачем!
– Мрак, – сказал Олег раздраженно, – когда было не так? Броситься с голыми руками – значило погибнуть.
– Я же сказал, что наращу в дороге, – огрызнулся Мрак.
Олег, не отвечая, взмыл над поверхностью. Мрак раскрыл контейнер, оттуда пахнуло одуряющим запахом… можно сказать, жареного кабанчика, умело нашпигованного луком, чесноком, сдобренного перчиком.
Глава 18
Пока Мрак насыщался, Олег несся к Юпитеру. До поверхности осталось всего ничего, но не остановился, лишь затормозил, а в верхний слой врезался на скорости летящего самолета.
Некоторое время несся по направлению к центру, но устрашился, перешел на горизонтальный полет. Впереди было бурое месиво, как и позади, внизу – темно-бурое.
Некоторое время озирался, постоянно ожидая встречи с так называемым неведомым, потом сообразил, что в напряжении держит как раз тишина. Хуже, чем просто тишина, здесь настоящая тишина, мертвая тишина.