Человек с топором

– Может быть, используют что-то иное?

Олег покачал головой:

– Помехи, белый шум – как без них? У нас не только атмосфера Земли гудит от сплетен, но и на Юпитере можно расслышать, что носит Бритни Спирс и с кем спит Сандра Кикачелли… А здесь тишина.

Мрак огляделся, сказал нетерпеливо:

– Тогда в чем дело? Давай дальше. Таргитай там уже издуделся.

Олег спросил непонимающе:

– А при чем здесь издуделость?

– А ты забыл, чего мы поперлись сюда?

– Из-за Таргитая, но при чем здесь его издудничество?

Мрак стиснул челюсти, сделал пару глубоких вздохов, чтобы не взорваться, сказал с чувством:

– Ну и зануда же ты!

За дорогу Олег потемнел, от одежды лохмотья, но он упорно восстанавливал ее до самых распоследних мелочей.

Даже протертость на джинсах после каждой метеоритной атаки оказывалась на том же месте и того же размера. Мрак, несмотря на приверженность старине, уже летел бы голым, как нудист, найдя поддержку в том, что предки именно в таком виде и бегали, пока папа не шуганул из сада, но посматривал на Олега, вздыхал и тоже восстанавливал прежнюю одежду. Философы разберутся, что же такое человек и какой минимум нужно взять с собой в дорогу, чтобы оставаться человеком, но они двое спешат, разбираться некогда, схватили на всякий случай все, чтобы не ошибиться. Это другим будет легче, возьмут только нужное, а вот они прут и с протертыми штанами, и со страхами, надеждами, дуростью, бесшабашием, отчаянностью…

У пятой звезды Олег насторожился, застыл надолго, словно влип в патоку.

Мрак в нетерпении выписывал круги, здесь экономить топливо ни к чему, звезд полно, космической пыли хватает, да и планеты почти у каждой звезды, можно не просить этого мудрого, чтобы достал, принес, подал, накормил.

– Ну и что? – спросил он наконец.

– А ты… не чуешь?

Мрак сделал вид, что потянул воздух носом:

– Чую.

Олег оживился:

– Что?

– Что у тебя портки малость взмокли. Ты чего страшишься?

Олег ответил угрюмо:

– Не знаю.

Что-то тревожное промелькнуло.

Мрак, не отвечая, заложил крутой вираж и понесся к поверхности. Сквозь разрывы облаков уже видел, что девять десятых занимает суша, остальное – океаны, которых даже морями назвать нельзя: узкие полоски проливов, как между Англией и Францией… нет, здесь намного теплее, здесь Дарданеллы, здесь вечное лето, зелень, пески пляжей…

Планета-сад, мелькнуло в голове.