А вот эти… не люди, а оранжевые ящерицы.
– Люди, – возразил Олег. – Мрак, люди все, кто думает… кто думает хорошо и правильно. Кто гуманен… Бред какой, я всю жизнь этим занимался, а сейчас так трясусь, все мысли смешались, что не могу дать определение человеку! Мрак, человек – это не существо без перьев и с плоскими ногтями, не общественный тростник и не обязательно тот, кто ходит в человечьем платье. Человеком может быть и восьминогий разумный паук, а вот ублюдка-педофила с двумя университетскими дипломами я человеком назвать не хочу, не могу… и не стану! Так вот, Мрак, здесь все – люди.
Мрак перевел дыхание. Голос его был тяжелый, как нейтронная звезда.
– А ты помнишь, тот бородатый говорил, что, если в этом городе отыщется хоть сотня праведников, он пощадит его?.. А потом сказал, что даже если десять отыщется, все равно пощадит!.. Не помню, пощадил или нет…
– Не пощадил, – сказал Олег угрюмо. – Все сжег… два города со всеми жителями. Понял? Не пощадил!
– Нет, – отрубил Мрак.
Олег сказал тихо:
– А сам ты как полагаешь?
Мрак запнулся, в глазах блеснула злость. После короткой паузы, почти неуловимой, сказал зло:
– Даже лучшие врачи могут ошибаться!
– Ну да, – сказал Олег с горькой насмешкой.
– Мы не алмазы, – возразил Мрак, – но и не навоз. Олег, ты чересчур глубоко увяз в своем интеллигентничании. Вспомни, ты не только интеллигент, но и мужчина! А тебя послушать, то нам самим надо перерезать себе глотки, чтоб благородные лабуняне руки не пачкали нашей черной кровью.
Олег поднялся:
– Пойдем в дом. Я кое-что тебе покажу.
Мрак смотрел на экран враждебно, заранее отвергая все, что видел, все подвергая насмешке и сомнению, но, как ни боролся, очарование красотой охватило с первых же кадров, а благоговейный восторг вошел в душу и не покидал."
"Олег сперва сам вызывал разные картины, потом усадил Мрака в кресло, показал, как пользоваться незримым пультом. На экране сменялись величественные картины звездного неба, самых разных звезд, кадры прыгали, наползали один на другой.