Ну, конечно, боимся, но стыдливо не признаемся… как не просто признались и признали здесь, но и написали на своем знамени крупными буквами. Правда, у нас тоже многие уже начали. Но мы все еще не боимся воевать! Не боимся страдать и чем-то жертвовать. А вот они уже миллионы лет ничем не жертвуют! А себя только ублажают. А с этим ублажением занимаются только приятным. Заглянуть в себя… и увидеть то, что увидели мы… Представить себе внутриатомный мир… или мир звездных расстояний?.. Нет, этого не смогут.
Олег подумал, сказал:
– Это объясняет, почему так и не перешли на внутриатомный уровень.
– Ага.
Воздух был чист и свеж, они летели низко над поверхностью, оставался страх, что радары засекут, спросят: свой – чужой и, не дожидаясь ответа, шарахнут из ПВО. Да из такого, что разнесет и нынешнюю шкуру.
Высокие цивилизации уязвимы, размышлял Мрак напряженно. Чем выше, тем уязвимее. В феодальные времена он мог бы самое большее – схватить меч и выбежать на улицу, где сумеет зарубить несколько человек, прежде чем его самого.
Здесь же цивилизация повыше, повыше. И, понятно, все централизовано, такова цена прогресса. И как бы ни защищены эти нервные узлы, но всегда есть риск, что некая оса сумеет пробраться через заслоны и всадить жало в единственный нервный узел. Такое немыслимо при феодальном строе, там вообще нет нервных узлов, там убивать надо каждого в отдельности, а здесь достаточно отыскать эту красную кнопку… которая может быть вовсе не красной и не кнопкой, но она есть, такова логика.
В его четкие правильные мысли вторгся слабенький, словно постоянно извиняющийся голосок:
– Вниз, Мрак…
– Что, квартира человека с допуском?
– Ты не совсем прав, Мрак. Там Врата.
На горизонте возникла и быстро приближалась гигантская буква П. Настоящий небоскреб, в стенах оранжевое небо, ножки этой буквы толщиной с Останкинскую башню.
Они прошли на бреющем полете над верхушками деревьев, а на подлете вообще опустились в этот ухоженный лес и неслись между деревьями. Мрак, понятно, устроил гонки, обогнал, но на выходе из леса остановился.