Это был молодой парень, довольно тощий, весь в красной обожженной коже, спина в волдырях, явно не первый день на плоту, в самом деле обессилел.
Олег тоже молчал, только при подлете к берегу предупредил:
– Возьми левее. А то прешь прямо на пляж.
Мрак стремительно снизился, опустил парня в тени среди камней в десятке шагов от накатывающихся волн. Сейчас начинается отлив, так что утопление не грозит.
Олег висел в воздухе, подобно аэростату, не прилагая никаких видимых усилий. Мрак взлетел подобно сигнальной ракете, с шумом и треском прожигая воздух, хохотнул:
– Ну ты и шутник!
– Я? – изумился Олег.
– Ну да. Это ж какая хохма: открывает бедолага глаза, а народ вокруг лопочет на непонятном, полиция паспорт и визу требует!
Олег посмотрел на него холодно.
– Я бы тебе за такие шуточки, – обронил он, – руки поотбивал.
Мрак так изумился, что едва не пошел камнем вниз. Чьи шуточки, хотел заорать, это твои шуточки, но тело сковало холодом. Руки и ноги налились тяжестью. Он с трудом держался в воздухе, Олег превратился в точку и пропал.
Он ощутил, что начинает снижаться. Внизу замелькала серо-зеленая равнина с редкими деревьями, мелькнул и пропал одинокий домик с крохотным садом и квадратиком огорода…
Сверху пахнуло жаром. Сильные руки ухватили за плечи, его дернуло и понесло через пространство. Перед глазами возникла пленка силового пузыря. Давление встречного ветра исчезло.
Мрак сказал слабо:
– Это я так выдохся, да?.. Олег, а по нас не шарахнут из ПВО?
– На радаре нас не видят, – бросил Олег сухо.
– Радарщики спят?
– Нет, они сейчас раздевают баб в «Виртуальной Валерии-3».
– Ух ты, даже такое видишь?.. А если бы не играли?
– Не гавкай под руку, – сказал Олег раздраженно. – Ты меня с какой-то мысли сбил.
– Конечно, с самой умной. Знаешь, какая рыба самая крупная на свете?.. Та, которая сорвалась с крючка…
Внизу, далеко впереди, из-за горизонта выплывал зеленый берег континента. Олег вздохнул с облегчением, он тоже худел на глазах, начал дышать тяжело, с хрипами. Пальцы впились в плечи Мрака. Мрак хотел сказать, что он не так уж и ослаб, может попытаться пролететь еще малость, но язык сковало холодом, а во всем теле разлилась смертельная слабость.