Не придёшь через час, я те башку велю срубить. Ничего личного. Просто настроение такое…»
— Передайте государю, что я скоро буду. — Когда начальство вызывает на ковёр, лучше пойти."
"Не то чтобы Горох у нас был так уж педантичен или кровожаден, нет, он скорее вспыльчивый, но отходчивый. Но, с другой стороны, совсем без дел не тормошит, а тут, видите ли, «тема есть». Это он у меня подхватил. Мы тут вообще друг дружку учим, и они современные словечки запоминают, и я скоро старые церковные архивы без переводчика читать смогу.
— Бабуль, у нас там в порубе отец Кондрат сидит. Ну, за драку на базаре.
— Выпустить, что ль?
— Выпустите. Внушение сделайте, и пусть себе идёт. Чем там ему заниматься положено — крещением, венчанием, отпеванием, церковными службами? Вот и пусть неустанным трудом искупает грех перед правоохранительными органами.
— Ладно уж, выпущу, — чуть капризно поджала губки Яга. — А ты тока к царю и назад?
— Да.
— К Олёнке своей не забежишь, что ль?
— Не забегу. До вечера времени нет.
— Охти ж мне, ничему его жизнь не учит, — завздыхала моя домохозяйка, и мне удалось быстренько сбежать.
Телегу готовить долго, верхом на Сивке-Бурке тоже чревато, она у нас скотина с настроением, так что лучше пешком. Погодка хорошая, пройдусь с удовольствием.
— Митеньку с собой возьми! — прокричала мне вслед Баба-яга, высовываясь из окошка.
— Кстати, да, — подумав, кивнул я.
Если он увидит, как отец Кондрат выходит на свободу с чистой совестью, не миновать нам ещё одного мордобоя уже на территории отделения.
Я попросил Еремеева приглядеть тут за всем, свистнул Митьке, чтоб шёл за мной, и направился за ворота. Прогулки по шумному Лукошкину всегда полны экстрима, вот сколько раз ни иду через Базарную площадь, а скучать ещё никогда не приходилось. Народ у нас такой, всех не перевешаешь…
— Ба-а, гляньте, люди добрые! Идёт и в ус не дует, морда бесстыжая, — начала первой какая-то тощая тётка с корзинкой куриных яиц под мышкой.
Уф… это не про меня, это про Митю. Его косяк, пусть сам и огребает. Я чуть ускорил шаг, чтобы не подумали, что он со мной.
— И не говори, Евлампевна, — поддержал кто-то из скобяных рядов.