Влажный связан, соответственно, с влагонесущими ветрами. А что из них лучше? Кто его знает. Каждому нравятся свои климатические условия, где он родился на свет божий и вырос, а всем не угодишь, – продолжал философствовать Сытин с мутным блеском в глазах.
Краевский знал, что сейчас спутник немного пьян и думает о чем-то своем, поэтому не перебивал его.
– Да, жара здесь изнуряющая. – На этом пассажир закончил свои рассуждения о климате и, достав платок, протер взмокшую шею.
Оставив позади места беспорядков, машина пересекала зону Лагоса, контролируемую правительственными войсками и полицейским спецназом.
– Похоже, что правительственные войска смогут дать отпор, а то и утихомирить повстанцев, – все тем же спокойным, тихим голосом говорил Сытин.
Краевский замедлил ход машины и, переключившись на ближний свет, продолжил разговор:
– Да, теперь у них есть чем надрать задницу этим недоумкам.
– Вижу, что ты хорошо справился со своей задачей, – довольным тоном загадочно произнес собеседник.
– На то ведь мы и профессионалы, – ухмыльнулся Никита. – Уж если делать что-то, то делать хорошо, а если не делать, то не делать вовсе.
– Философ! – насмешливо произнес Сытин. – Ты мне еще Конфуция процитируй.
– Твоя школа, – отозвался водитель.
Машина приблизилась к блокпосту. Джип остановили вооруженные полицейские с собаками. Уж они-то явно были верны действующему правительству. Собак, видимо, кормили слабо, так как они просто рвались с поводков и захлебывались в слюне и лае.
– Небось положенное мясо съели конвоиры? – хохотнул Краевский. – То-то я смотрю – ишь, морды наели.
С вышки упал сноп света, мощным прожектором осветив бронированный автомобиль. Водитель джипа остановил машину и приоткрыл окно. Продолжая спокойно сидеть, он ожидал, когда к нему подойдет служитель закона. Полицейский, недовольный тем что водитель не вышел сам, как это принято в Лагосе, передернул затвор автомата и не очень дружелюбным голосом скомандовал:
– Выйти из машины! – сам отойдя на всякий случай на расстояние.