Конечно, это было не так, как в фильмах ужасов – я просто кувырком скатилась по лестнице, горлопаня: «Сюда! Сюда!», потому что, как выяснилось, выговорить: «Леньчика убили!» – было ох как непросто. Невозможно.
Пока не приехала милиция, все молчали. То есть были, конечно, отдельные вздохи и охи: «Как же так?», «Этого не может быть!», но говорить боялись.
И только когда на дороге показалась милицейская машина, Марина спохватилась:
– А где Ленка?
– Вон она… – Антон ткнул пальцем в окно, за которым милиционеры что-то доказывали хозяйке дома.
"Она размахивала руками и крутила пальцем у виска: видимо, оперативник пытался объяснить, что в ее доме произошло убийство, а Лена ему не верила, наверное, считала, что он сам «убитый» – после очередной пьянки. Но Марина уже неслась к ним. Лена схватилась за сердце, а опер вместе с бригадой довольно хмурых милиционеров пошел к дому.
Во время допроса я дважды разревелась: подлый, мерзкий опер, кажется, был на сто процентов уверен, что это я убила Леньчика, и старался уличить меня в том, что я прекрасно знала убитого до вчерашнего дня, возможно, он меня бросил, я решила ему отомстить или же мы вдвоем торговали наркотиками… Конечно, я понимала, что он меня запугивает – на случай, если я что-то знаю и скрываю, – но разве можно так терзать человека? Я уже видела себя за решеткой, в окружении бывалых зэчек – и это отнюдь не было похоже на Бриджит Джонс в тайской тюрьме! Только выйдя из бильярдной, где нас по очереди пытали милиционеры, я заметила, что моя майка взмокла от пота, и поплелась к себе – переодеваться.
– Убить должны были Лену, – произнес женский голос.
Таня? Оксана? Марина?
– Может, сорвалось? – тихо ответил мужской.
– Но это нелогично! – возразила женщина.
– Когда речь идет о таких бабках, логика роли не играет, – отозвался мужчина.
Сердце дернулось и застряло где-то в горле: что, если в ванной убийцы? Вдруг здесь целая банда – это заказчики, но есть еще и исполнитель?
Я отступила назад, развернулась, чтобы осторожно спуститься, но тут в моей комнате раздался страшный грохот. Я замерла в идиотской неестественной позе: колени полусогнуты, руки прижаты к голове. Из ванной выскочили Гриша с Оксаной.
– Это что, война? – закричала она.