Просидела там до самого утра, пялясь в темноту за окном, жалея себя, несчастную, и безрезультатно нажимала на экран телефона, время от времени вздрагивая от более громких и протяжных завываний.
Только с наступлением рассвета, когда небо окрасилось в розовый цвет, а разноголосые птицы огласили округу переливчатым пением, я, растирая глаза и беспрестанно зевая, вышла из комнаты.
– Ей-богу, точно в фильме «Вий», только упыриху я так и не нашла, а место петуха заняли горластые воробьи, – сердито проворчала, спускаясь на кухню.
– Кто там? – выкрикнула из-за забора, благоразумно не высовываясь на улицу, мало ли кто или что меня там ожидает.
– Почтарь! Дерби, – отозвался мужской голос, калитка дернулась, но не открылась, и все тот же немного картавый голос уточнил, – мадемуазель Эмилия?
– Да, – настороженно подтвердила, до конца сомневаясь в правильности своих действий и продолжая прятаться за высоким забором.
– По вашему адресу писем накопилось, мне требуется их вам вручить.
– Приходите завтра, – ответила, мысленно пожелав себе уже сегодня до конца дня вернуться домой.
– Ой! – испуганно вздрогнул, как оказалось, парнишка лет семнадцати, ошеломленно посмотрев на меня снизу вверх, – я не могу завтра, мсье Торин с меня шкуру спустит, если я вернусь с этим.
Под «этим» он подразумевал мешок. Мешок, под завязку набитый макулатурой. Но, как оказалось, это было ещё не всё, через секунду из-за спины почтаря выкатилась тележка с таким же пухлым мешком на ней.
– За каждое расписываться? – просипела, гулко сглотнув, оценив масштаб бедствия. Минуту назад я решила, что, возможно, найду в письмах подсказку или хотя бы направление, куда двигаться дальше.
– Нет, – ошалело пробормотал мсье Дерби, торопливо добавив, – так заберите."
"– Ладно, – с сомнением протянула, осторожно спускаясь со своего помоста, и уже через минуту распахнула калитку, – сюда заноси.