И командование одного разведчика понимает, что враг хочет этот объект уничтожить, а командование другого разведчика как раз должно не допустить подрыва моста. И все это в районе развивающихся событий на юге страны, куда рвутся немцы. Платов же говорил, что в нашей войне это сейчас самый важный момент. Под Ленинградом они выдохлись, под Москвой их измотали и фактически перемололи. Теперь все важные события будут развиваться на юге. И вот тут встречаются два разведчика. Подай мне, пожалуйста, ремень!
Шелестов бросил Сосновскому его брючной ремень и принялся расхаживать по пустому кабинету.
"– Ладно, я допускаю случайность. Тем более что никто не знал о нашей поездке сюда. Но если это случайность, то насколько серьезен план у этого твоего Пройсса? Ведь он на бегу все решает, оценивает реакцию своего командира. Ты уверен, что он не ошибается, что твое внедрение пройдет нормально?
– Во-первых, – Сосновский застегнул ремень и снова почувствовал себя уверенно, встал и расправил плечи, – я не иду туда делать какие-то заманчивые предложения.
– Или уберет.
– Да ну тебя! Максим, ни один профессиональный разведчик не станет встречаться с потенциальным агентом, которого ему подсовывает его подчиненный, пока не придумает, как и где этого агента можно использовать.
– Хорошо бы тебя отправить с другими документами. Подать как человека, бежавшего от НКВД, живущего по подложному паспорту далеко от Москвы. Но Пройсс тебя, видимо, уже подал как специалиста из Москвы, который находится в командировке на авиационном заводе.
– Разумеется.
– Миша, а как они тебя могут использовать? Для диверсии? Или как разведчика, чтобы ты им секретную документацию добывал?
– Пройсс и сам не в курсе главного задания своей группы.
– Тогда ты им не нужен!
– Но идти на контакт необходимо, иначе они догадаются, что они «под колпаком», – убежденно заявил Сосновский. – Нам еще повезло, что Пройсс со мной встретился и доложил об этом своему шефу до того, как мы взяли их человека, этого Алексея.