Огненный мост

Ваша группа поступает в распоряжение другой группы, которая уже там. Вы полностью и беспрекословно подчиняетесь ее руководителю.

– Связь? – побледнев от злости, спросил Храпов.

– Запоминайте место встречи со связным, время и пароль…"

"Машина поднялась в воздух, когда уже смеркалось. Храпов сидел на жесткой дюралевой скамейке и смотрел в иллюминатор. Опять недоверие, опять игра «втемную», опять он – пешка в чужой игре. А ведь думалось, что он ведет свою собственную борьбу с большевизмом, за свою старую Родину, за свою Россию.

И что в итоге? Он, как простой ефрейтор, отправляется на задание. Не ему решать, когда и что делать, он просто исполнитель чужой воли – тех же немцев, которые его ни во что не ставят.

Храпов прикрыл глаза. Гул двигателей, вибрация, передающаяся всему телу, не успокаивали, а, наоборот, навевали тревогу. И чтобы прогнать ее, Аркадий стал вспоминать. Имение на Орловщине, их дом в Санкт-Петербурге. Детство в Москве у тетушки Надежды Андреевны. Беззаботное далекое время: парки, фонтаны, прогулки, катание в коляске, зимой – на коньках и санках.

Господи, как же давно это было: Невский, Фонтанка, Царицыно, Нескучный сад, Кремлевские стены и проезд государя императора. И он сам с няней, в матроске, стоит в толпе, кричит «ура» и подбрасывает вверх свою маленькую бескозырку.

А потом гимназия, Михайловское училище, первые золотые погоны офицера, гордость до слез и желание умереть за Родину, отдать всего себя без остатка. И отдавали! На полях Галиции, в крепости Осовец на реке Бобр, где погибла от газов вся батарея Храпова, где поднялись в контратаку отравленные, умирающие, но не сдавшиеся, не отступившие русские воины.

И вечная память полковнику Константину Васильевичу Катаеву, который организовал огонь остатков артиллерии и трех рот резерва. Вечная память молодым офицерам, которым было всего по 21 году и которых Храпов знал лично – подпоручику Володе Котлинскому и подпоручику Владиславу Стржеминскому.

«Боже мой, что я делаю! – мысленно простонал Храпов. – Ведь я сейчас с теми, кто травил нас хлором, кто убивал нас там, к кому было столько ненависти, что, умирая, наши солдаты поднимались в штыки! Для достижения святой цели все средства хороши? Но будет ли оставаться цель святой после этого? Кого я больше ненавижу? Немцев или большевиков?»

В самолете стало холодно.

Значит, он идет на большой высоте. Храпов снова посмотрел в иллюминатор. Чернота ночи. Хотя нет, вон вспышки, вон огненное зарево на горизонте. И здесь мелькание огней.