Линия фронта? Возможно. Скоро встреча с бомбардировщиками, а там через несколько сотен километров – сброс. Возвращение на Родину! Как ночной тать с кистенем! Пусть так… Отмолю все грехи, а если не отмолю, то гореть мне в адском пламени без покаяния, но я совершу то, что должен. Против тех, кто отобрал у меня Родину, кто уничтожил лучших людей. Отомщу за расстрелянного государя».
Ночь казалась бесконечной, как бесконечным казался и сам полет. Когда впереди небо стали рвать огненные вспышки, Храпов подобрался, сжался, как пружина.
– Группа, приготовиться! – прокричал штабс-капитан, срывая голос. – Проверить парашюты, личное снаряжение. Повторяю порядок выброски…
Время перестало тянуться, как тягучая пастила. Оно вдруг понеслось с удесятеренной скоростью. Казалось, что и разрывы зенитных снарядов превратились уже в одно сплошное зарево, и скорость самолета увеличилась настолько, что он слышит свист рассекаемого крыльями воздуха.
– Прыгать! – крикнул немец и показал палец. – Одна минута!
– Пристегнуть контейнеры, – приказал Храпов и поднялся на ноги.
Через минуту непроглядная ночь поглотила транспортный «Ю-52», ушедший в сторону от армады бомбардировщиков.
– Пошел! – крикнул Храпов и слегка ударил по плечу Агафонова. Тот кивнул и обреченно шагнул в черную бездну…
Глава 4
Борис Коган видел много мостов и других стратегических объектов в прифронтовой зоне. Там все выглядело иначе. Надолбы или сварные противотанковые ежи. Как правило, несколько рядов колючей проволоки или сплошное двухметровое проволочное ограждение. Обязательные коридоры для патрулирования, огневые точки: чаще пулеметные, но иногда и артиллерийские ДОТы.
Но здесь, на саратовском железнодорожном мосту, все выглядело иначе. Как будто не было войны. Да, был и ряд колючей проволоки, и боец из полка НКВД топтался с винтовкой неподалеку, но в воздухе все равно висела какая-то безмятежность. Безмятежность ли?"
"Коган посмотрел на Волгу, там виднелись рассредоточенные катера Волжской флотилии. А вон и дымоустановщики.