Буторин дождался, когда закончится перестроение, и махнул рукой с пистолетом:
– Вперед!
Он шел впереди цепи, присматриваясь к кустам, пытаясь первым заметить любое движение. Небо начинало светлеть, но ольховый лес по-прежнему темнел впереди, под склоном бугра, как пещера. Ни крика птиц, не шелеста веток, и даже парашют висит как на картинке – не шевельнется. Когда до цели оставалось всего несколько десятков шагов, Буторин понял, что на парашютных стропах висит человек. Он знаком подозвал двух бойцов с автоматами и стал приближаться к диверсанту.
Тело положили на траву, осветили фонариком. Буторин зло сплюнул, достал карту и нанес пометку о месте положения парашютиста. Диверсант был убит еще в воздухе осколком зенитного снаряда. Теперь надо искать второго и надеяться, что он не пострадал. Второй парашют опускался правее, значит, надо подниматься по склону вверх. Тогда уж с двух сторон…
– Букатов! Возьми два отделения и обойди лес.
Буторин первым стал подниматься по склону, скользя ногами по осыпям мелких камней, по влажной от росы траве. Хватаясь рукой за ветки кустарника и молодых деревьев, растущих на склоне, он поднялся наверх быстрее всех.
– Двое – вон к тем кустам, двое – вдоль склона. Максимум осторожности. Громко шуметь, окликать друг друга – всячески показывать, что вас много. Спугните его, если он здесь. Вперед!
Второй диверсант был рядом. Он поднялся на склон всего за несколько минут до того, как к ольховому лесу подъехали машины. Спрятавшись в кустах, он лежал и прислушивался, надеясь, что преследователи будут прочесывать лес и берег Волги. Но когда они поднялись на склон, нервы диверсанта не выдержали, и он бросился бежать.
Буторин первым заметил мелькнувшую фигуру и крикнул что было сил:
– Стой, стрелять буду! Бросай оружие! Ты окружен!
Человек обернулся на бегу и выстрелил на голос. Пуля прошла рядом с Буториным. Он выругался и еще быстрее побежал за незнакомцем.