Время поджимает – мне срочно нужно увидеться с Лизой, потому что, судя по ее голосу, разговор у нас намечается довольно непростой. Малышка чем-то явно обижена, и в моих силах сделать все, чтобы она перестала дуться. Но не все складывается так как мне того хочется.
Серега поправляет очки на переносице и согласно кивает.
- Я понимаю, Марк. Нарушение. И думаю самое время устроить встречу с адвокатами от обеих сторон. Во всяком случае, с нашей стороны я могу нанять Скворцова. Опытный чувак, который сказал, что мы точно сделаем клиента.
- Скворцов-Скворцов, кажется, что-то слышал…
- Отличный мужик, я ручаюсь, - произносит Серега и приподнимает в воздух правую руку, сжимая ее в кулак.
- Ладно, давай своего Скворцова, а я буду звонить нашим злостным нарушителям и назначать встречу на сегодня. Не хочу этот геморрой растягивать на неделю.
Серега очень исполнительный и порядочный. Кивает, выходит из кабинета, а дальше все крутится с такой скоростью, что в рабочей суматохе у меня совсем не находится времени на Лизу, хотя руки так и тянутся к телефону.
Встреча с Власовым и адвокатами назначается на восемь вечера. На кону десять миллионов рублей, которые мы можем получить в случае выплаты компенсаций. Наш адвокат – тучный краснощекий мужчина, страдающий одышкой. Он вытирает платком лицо с каплями пота и пытается втолковать мне, что мы действовали согласно договору, в отличие от клиента, который этот самый договор нарушил. И наша компания обязательно должна стянуть компенсацию.
- Блядь, как муторно. Делай, - киваю Скворцову.
Мы сидим в конференц-зале за круглым столом. Переговоры длятся уже два часа – на стрелках десять вечера. Настроение дискутировать дальше пропадает – торги никак не могут закончиться обоюдным согласием. Адвокат Власова предлагает сумму в три раза меньше, чем мы требуем.
"- Максимум что мой клиент может предложить – заплатить неустойку в размере четырех миллионов рублей.
Наш адвокат что-то долго спорит, время идет, я смотрю на свой телефон и удивляюсь, почему Лиза мне еще ни разу не написала. Обычно мой мессенджер пестрит ее признаниями в любви и разноплановыми фотографиями моей малышки, но сегодня глухо как в танке.
- Хорошо, пять миллионов, и расходимся, - произношу я и вижу, как дергается лицо Сереги.