– Надо же какой мерзавец твой Марк! Должна сказать, что он никогда мне не нравился. Не-а! Всегда казалось, что в его взгляде есть что-то темное, жестокое, беспощадное…
Голос Валюши звучит зловеще. Я отпиваю глоток сладкого чая с корицей и наблюдаю, как подруга забавно щурит глаза и с выражением рассказывает, что в тот момент, когда впервые увидела Подольского у нее даже мурашки по коже прошли, а язык прилип к небу – настолько пронзительным был его взгляд. Настолько бессердечным и холодным, как у вампира…
- А я плавилась, когда он так на меня смотрел… – произношу тихим голосом, подпирая рукой голову.
- … Вот он и поступил с тобой бессердечно. Еще там, десять лет назад, - произносит Валюша трагическим голосом, от которого мне тут же становится себя жалко, и я превращаюсь в безвольную ничего не решающую тряпку.
Я все делаю правильно - собираюсь брать академический отпуск, несмотря на все протесты доброго декана, мечтаю поскорее улететь, исчезнуть, растворится, только бы не жить в одном городе с Марком, зная, что один мой телефонный звонок может повернуть время вспять.
«Мы» - это неправильно. Наша любовь друг к другу построена на лжи и смерти. На моей памяти и моем горе.
- Везет тебе Лизка – увидишь Париж, Эйфелеву башню, Лувр, Собор Парижской Богоматери! Чёрт, как же я тебе завидую-ю-ю! По-доброму, конечно же.
- А хочешь, я ему наваляю? – спрашивает скучающий все это время Тим.
Его чай давно остыл. А он сидел полчаса за столом, слушая наши разговоры и почти не шевелился, пока в голову товарищу не пришла «гениальная» идея.
- Кому? Подольскому? – изумленно спрашивает Валюша. – Я те как наваляю! Знаешь, что он с тобой сделает? Да тебя потом по частям собирать будут. Наваляет он!
Подруга недолго думая дает смачный подзатыльник своему возлюбленному.
- Валюх, да ты чё! Больно же!
- А Подольский еще сильнее отвесит!
На моем лице отображается легкая улыбка, потому что когда я смотрю на этих двух идиотов, то искреннее за них радуюсь. Кажется, они нашли друг друга.
–"
"В центральном корпусе университета жутко воняет краской. Я натягиваю на лицо шарф и проскальзываю мимо рабочих, которые реставрируют потрескавшуюся стену. На третьем этаже малолюдно, да и время позднее для занятий.