И всегда красивой – не то что тетя Зина! Та запросто могла надеть с цветастым платьем шерстяные гамаши и прилюдно носить в помещении вязаную из клочковатого мохера шапку, чтобы спрятать под ней дырчатые стальные бигуди.
Аня старалась одеваться нарядно. У нее было две юбки – черная бархатная и синяя плиссированная, две белые блузки – шелковая с бантом и штапельная с воротничком, а еще голубое платье с кружевами и клетчатый сарафан, который мама привезла из туристической поездки в ГДР.
– Ну чисто прынцесса! – цокала языком тетя Зина, и нарядная Анечка прекращала кружиться, отпускала полы черной бархатной или синей плиссированной юбки, качала головой: какая принцесса, теть Зин? В нашей стране никаких принцесс давно нет!
Наверное, принцессы сохранились где-то в других странах. Может, в той же ГДР с ее чудесами. Аня как-то подслушала, как мама, закрывшись с тетей Зиной на кухне, рассказывала подруге про берлинские магазины со множеством красивой одежды и без всяких очередей.
– А теперь представь, что в том Париже делается! – фыркала тетя Зина и проказливо хихикала, пока мама молча гремела посудой.
В Париже она никогда не была, хотя тетя Зина почему-то припоминала ей этот город при каждом удобном случае.
А Аня маме верила. За границей вполне могли быть какие-нибудь чудеса.
– Ну чисто балерына! – хвалила стройную маму тетя Зина и отчего-то при этом подмигивала маленькой Ане, а мама сердилась и строго говорила: «Зина!», «Ты опять?» или даже «Не при ребенке, пожалуйста!».
Анечка давно усвоила, что детям положено знать только важные, нужные и правильные вещи.