Пошел домой, до вечера читал приключенческий роман. Про Индию, секту душителей. Больше ничего вспомнить не могу, день как день был, прошел незаметно.
Говорили они до глубокой ночи. Василий Ксенофонтович упрямо не доверял сыну.
- Бедный мальчик, бедный! Обхватив руками голову, будто б от невыносимой боли, мятущийся отец пытался понять, что же на самом деле произошло. Неужели сказалась горячая кровь? Ведь дед его, простой священник, был человеком резким, дерзким, даже отстранялся временно от служения за конфликты с вышеначалием.
Решено было подождать, пока скандал забудется, пережить весну и лето где-нибудь в забытой Богом провинции, глуше, тише, дальше Ельца, чтобы никакие сплетни не ударили по престижу нотариальной конторы Барченко."
"А затем, осенью - или даже на следующий год - Александр перейдет в другой университет, желательно на краю страны, где никто его не знает, и только на юридический факультет.
Выбрали Юрьевский - переименованный из старинного Дерпта, с отличной кафедрой отечественного права, о которой еще Барченко-старший в пору своей учебы в столице слышал много хорошего. И языки! Там в ходу немецкий, подправишь, ведь сейчас в Германии всеобщий взлет наук, без немецких журналов пропадешь, вижу, ты со словарем читаешь.
А мистические изыскания свои чтоб бросил! Никогда они еще пользы не приносили, один лишь вред да помрачение разума!
Лишь бы не привлекать к себе лишнего внимания, Александр Барченко уехал из Ельца столь же незаметно, как и приехал, под покровом ночи.
Полтора месяца поправлялся на тучных хлебах Малороссии, в имении родственников, ловил рыбу, загорал, ел шесть раз в день, непременно свежий хлеб, яйца из-под наседки, парное молоко, творог и сметану.
Записал тетрадку украинских песен и сказаний ""о старине"", о гетманских кладах, правда, затем ее по рассеянности потерял.
4. Боровичи. Салон предсказаний.
В Новгородской губернии, среди топких клюквенных болот и мелких ручейков, обвиваемый узкой лентой реки Мсты, стоит городок Боровичи.