Александр Барченко, не по своей воле оставивший Казанский университет, ехал в Боровичи третьим классом, в полотняном картузе и толстовке, с узлом из цветастого, бабьего ситчика вместо кожаного крокодильего чемодана.
Книги - а их больше, чем десяток ситцевых узлов - ему пришлют с оказией через неделю. Свисток. Поезд остановился на деревянном, выкрашенном темно-красным, вокзале. Пассажир в толстовке и картузе сошел с перрона, увидел черную, злую козу, привязанную за рога к столбу. Коза мрачно щипала одуванчики. Барченко посмотрел на козу и, спросив у первого попавшегося прохожего дорогу, отправился искать старую мещанскую улицу, где ему обещала сдать комнату тетка давнего приятеля.
Найдя себе пристанище и стол, приезжий тщательно побрился, надушился, переоблачился в ""благородный"" наряд. И, ловко водрузив на голову модный цилиндр (купил, чтобы фокусы показывать, а не форсить), отправился представляться полиции. Барченко хотел открыть в Боровичах гадательный салон, но не такой, какие открывают на ярмарках цыганки, а якобы оснащенный по последним достижениям науки.
- Обыватель уже не пойдет в шатер, расшитый арканами Таро, с хрустальным шаром ценой в 3 рубля, черным котом и горящими свечами, рассказывал Барченко полицмейстеру. Но тяга ко всему непознанному с ростом образованности народа не исчезает, она принимает более цивилизованные формы. Я приехал в Боровичи, чтобы открыть ""Салон предсказаний будущего"", сеять не дряхлые суеверия, а подлинно научные знания.
Полицейский, обязанный дать Барченко разрешение, медлил.
Ловко взяв руку полицмейстера, он определил, что тот по складу характера меланхолик, что работа ему не нравится, и он втайне надеется сменить затхлый участок на нечто более интересное. Полицейский расцвел, пораженный совпадениями, и подписал разрешение, забыв взять со студента положенный по закону сбор.
Барченко это только обрадовало - в кармане у него было пусто.
Открыв ""Салон предсказаний будущего"", ждал клиентов - и заодно думал, почему именно в русской провинции, вроде Боровичей, сложилось необъяснимое влечение ко всяким мистическим учениям, вызыванию духов и привидениям. Наверное, когда из века в век жизнь не меняется, когда ничего не зависит ни от самого человека, ни от властей, одинаково дурных, поневоле начинаешь обращать взор на потустороннее.