Александр, будьте осторожны! Эта девушка держит дома всякую нечисть, даже сумрачного нетопыря
в клетку засадила. Как бы вам тоже не очутиться в их компании...
Меелике обидчиво сказала, что ничего дурного с ними не вытворяет, нетопырь взят из жалости, с отдавленным колесами крылом.
- А змейки для чего?
- Змейки? Я слежу за тем, как они растут.
- Наверное, в вас пропал хороший зоолог - сказал Барченко, жаль, вы нигде не учились. Кстати, нетопыря в клетке посмотреть можно?
- Тогда принесите ему угощение - червей, комаров, мух.
Александр наловил банку насекомых и с дрожащим сердцем отправился в сторону лавки, где за черным ходом располагалась маленькая, из двух комнаток с кухней, квартирка. В темноте он чуть не уронил мух.
Меелике стояла у старой, некрашеной двери, и ждала. Она показалась Барченко не обыкновенной белесой эстонкой, но колдуньей, языческой жрицей.
- Где мухи?
- Вот. Александр протянул ей банку.
Но нетопыря с отдавленным крылом в клетке не было.
- Он улетел - плакала Меелике, улетел! Значит, кожаная перепонка поджила, и он снова летает...
Барченко не знал, чем ее утешить.
- Вы привязались к нему, да?
Он такой бархатный, мягкий, ласковый был, цеплялся коготками за занавеску после захода солнца, ел с моих рук! А носик! Чистая замша...
- Не переживайте! Если кто-то нас покидает, это обещает новые встречи. Например, я встретил вас, а вы встретили меня.... Ой, что я такое говорю!
- Я поняла, ответила Меелике, вы хотите быть вместо моего нетопыря!
- Да.
Барченко стал видеть Меелике все чаще и чаще, ловил для нее маленьких змеек и жабят, расспрашивал, откуда она черпает свои рецепты, брал старинные трактаты о свойствах трав. Незаметно он влюбился, но любовь Александра к Меелике не похожа на болезненное наваждение. Это что-то иное, неведомое, мистическое. Окружающие считали Меелике некрасивой.
Типичное чухонское лицо - говорили о девушке. У нее были несоразмерные, большие руки и толстые, крестьянские ноги, уверенно стоящие на земле. Первые лучи мартовского солнца награждали Меелике россыпью крупных рыжих веснушек, которые не удавалось свести никакими патентованными жидкостями, и они оставались на ее щеках до зимы.
Меелике плохо знала русский язык, признавалась, что не любит русских, с Барченко общалась исключительно по-немецки.