Доктор Барченко (СИ)

Кому, как не тебе, известна иллюзорность любви? Ты сама все прекрасно видишь...

Меелике плакала. Этим вечером Александр ждал ее в полуразваленной часовне. Фундамент ее, несоразмерный для церкви, заложили еще крестоносцы, затем строительство продолжили пришлые монахи-францисканцы. Они воображали, что небольшая уютная часовенка с ростом могущества ордена перестроится во вместительную церковь, но так и не успели надолго обосноваться: ветры Реформации вымели их, католическая часовня стала служить лютеранской кирхой.

Стены, некогда крепкие, краснокирпичные, подтачивались весенними водами, разрушались восковым плющом, круглый купол уже зиял небольшими провалами. Старенький пастор закрывал на замок резную дверь кирхи после вечерней молитвы, опасаясь, что какой-нибудь бесчестный бродяга или еретик сочтет кирху заброшенной и решит в ней переночевать. Святилище выглядело опустошенным. Аскетичное распятие, ряды грубоватых, нелакированных скамеек, много пустого пространства.

Если тут и была когда-нибудь, при крестоносцах или францисканцах, красивая обстановка и утварь, то она пала жертвой борьбы с излишней роскошью.

Роскошь убрали, оставив голый кирпич и дерево скамеек.

Сквозь узкие, высоко поставленные виражные окошки утром пробивался первый солнечный луч, окрашивая сырые темные стены причудливым преломлением красок. Цветные стекла, выложенные кругами и спиралями, за века не поблекли, преображая свет в ярко-алые, светло-зеленые, лимонно-желтые брызги. Но сейчас уже темнело. Александр не успел поймать последний багровый луч: он лез в кирху через дыру в крыше.

Судя по ее странной округлости, первые строители собирались создать нечто в византийско-романском стиле, миниатюрную церковь под круглым сводом, отчего она, маленькая, казалась бы намного шире и просторнее. Но затем в планы вмешалась готика, о чем молчаливо свидетельствовали не спрятанные остатки арочных перекрытий: судя по всему, новые хозяева мечтали увидеть узкие кости шпиля.

Держась за выступы, Барченко, даже не обвязавшись страховочной веревкой, пролез в дыру и аккуратно, упираясь пальцами ног в неровность кирпичей, спустился в кирху.

Тогда он был молод и худ. Ноги коснулись каменных плит ледяного пола. Внизу сырая яма с холодным ключом на самом дне. Отсюда поднимается сырая волна к стенам, умножая плесень.

Воздух, несмотря на влажность, показался ему не затхлым. Жаб по углам не было. В неудавшейся часовне стояла мрачная тишина. Меелике еще не пришла.