Она нигде не училась, кроме лютеранской воскресной школы, но, несмотря на это, Барченко мог говорить с Меелике о медицине прошлого, будто она, а не он почти 3 года провел в Казанском университете, у лучших профессоров.
Но это - вовсе не превосходство: чувствовалось в Меелике волшебное, неуловимое, притягивающее. Она наставляла, не унижая и не ломая, тихо приучая любознательного студента замечать незамеченное, открывать то, мимо чего прошли другие. Все вокруг говорили: невероятно, чтобы полуграмотная девчонка, дочь лавочницы, обреченная заворачивать покупателям копченых сельдей, так себя возвысила, вытянула!"
"Придумала ли Меелике сожженную инквизиторами прабабку и предка-алхимика, или они были в ее роду на самом деле? Даже если эстонка это сочинила, с годами у нее действительно накопился неплохой опыт врачевания, Меелике выучила наизусть все травы, вылечила смертельную болезнь.
Никто не удивился, когда Александр объявил о своей помолвке с Меелике. Это пришло само собой. Она одна могла понять одинокого искателя древней науки, поддерживала любые начинания Барченко, хотя некоторые его замыслы - например, алхимическая лаборатория на чердаке - казались чудачеством. Меелике - больше, нежели просто девушка, в которую он сейчас влюблен. Она - мистическая суженая, помощница, водительница заблудшей души...
Родители Александра, получив письмо, где он поведал о скорой свадьбе, категорически эту затею не одобрили.
- Жениться на полуграмотной мещанке! Редкая безответственность! А еще причисляет себя к благородному сословию!
Мать Меелике тоже не благословила ее. Правда, здесь уже вступили соображения узко национального свойства: мужем эстонки может быть только эстонец, нация маленькая, за чужих не выдаем! Когда все слова и запреты исчерпались, она отняла у дочери деньги, накопленные на подвенечное платье, заперла Меелике в чулан с крысами и летучими мышами.
- Хорошенько подумай, хочешь ли ты связать свою судьбу с этим степным варваром - сказала мать, запирая за дочерью дверь чулана на тяжелый засов. Неужели человек, чье имя не выговоришь, будет моим зятем и получит все семейные рецепты?! Пока я жива, в твердом уме и здравой памяти, этому не бывать! Не думай, будто меня растрогают твои слезы.