- Просто посмотри на карту, и скажи, куда нам идти,- мягко прошептал он, склоняясь почти к самому моему уху.
Я пытаюсь отодвинуться от него, но он крепко держит за плечи, не давая пошевелиться:
- Скажи,- его голос обволакивает, заставляет сердце заходиться в неистовом танце. Я покорно опускаю взгляд на карту, пытаясь хоть как-то выровнять дыхание. Города, реки, леса, все это смешивается в пеструю, невыразительную массу. И тут мои глаза останавливаются на ничем не примечательной точке на нейтральной территории. Все вокруг размыто, и только это место я вижу абсолютно ясно, и в душе словно волна узнавания поднимается,
- Скажи мне, где страж,- повторяет Хромов, и его голос доносится до меня словно издалека.
- Умница, девочка,- тихо сказал он, легонько коснулся губами виска и отошел. А я так и осталась стоять, дрожа как осиновый лист на ветру.
- И куда мы теперь?- спросила Виктория, подозрительно поглядывая на нас.
- Туда, куда Ольга указала.
- То есть, она ткнула пальцем в карту, и мы отправляемся в это загадочное место.
- Ничего загадочного. Три дня пути и мы доберемся.
- И там нас должен ждать ваш драгоценный кусок металлолома?
-Да,- согласился он.
- Почему ты в этом так уверен,- не отступала подруга
-Потому что это место на карте выбрала Ольга.
- А ты ее преданный фанат и готов идти на край света, лишь бы порадовать ее,- скептически заметила девушка.
- Практически,- со смехом ответил он, пребывая в отличном расположении духа.
Я все еще стояла, как пришибленная, бессмысленным взглядом уставившись в карту.
Это что сейчас произошло? Почему я выбрала именно это место? Мало того, что я показала его на карте так еще и была абсолютно уверена, как туда идти. Словно внутренний компас сработал, и между мной и стражем протянулась тонкая пульсирующая нить. Перед глазами возникло высокое раскидистое дерево не известной мне породы, у его корней мелкая поросль боролась за существования, пытаясь отвоевать себе кусочек света в тени великана родителя.
В душе абсолютная уверенность в том, что все получится.
- Что со мной?- тихо спрашиваю, повернувшись в Александру, и медленно опускаюсь на пенек.
Видать у меня при этом был на столько жалкий, беспомощный вид, что его взгляд смягчился.