Алая кровь брызнула во все стороны, запачкав и меня, и Александра, и все вокруг. Он равнодушно, не обращая никакого внимания на мои хрипы, взял чашу, подставил ее под струю крови, сказал несколько слов, показавшихся мне самыми ужасными на свете, потом схватил за волосы, притянул к себе и поцеловал в губы. Поцелуй бы жестким, предназначенным для того, чтобы причинить боль, унизить и показать кто здесь хозяин. Я вырывалась, как могла, но силы были не равными.
В голове словно взорвался фейерверк, и Хромов в тот же миг отстранился от меня, тогда как я с ужасом поняла, что заклинание сработало.
Я упала на колени, прижимая израненную руку к груди, и зарыдала.
- Ничего, не девочка, Переживешь,- равнодушно произнес Саша, глядя не меня сверху вниз,- все свободна.
С этими словами он переместил меня обратно в комнату и после этого просто исчез.
Я, пошатываясь, подошла к своей кровати, оторвала кусок белоснежной простыни и перемотала рану. Сил не осталось совсем, и с мыслью о том, как сильно его не ненавижу, я забралась под одеяло и провалилась в тяжелый, безрадостный сон.
Пробуждение стало просто кошмаром. Сначала виски сдавило адской болью, потом во рту появился горький привкус и только после этого в памяти всплыли обрывки вчерашнего вечера. Я застонала и с трудом перекатилась с одного бока на другой.
Слез не было, криков и жалостных волей тоже. Только пустота. Я молча смотрела перед собой, стеклянными глазами, не моргая, не шевелясь, ни о чем не думая."
"Хотелось заснуть и больше не просыпаться, никогда, чтобы весь этот кошмар исчез.
Я поморщилась, от боли в руке, поднесла ее к глазам и увидела, что вся тряпица, оторванная от простыни, пропиталась моей кровью, превратившись в жесткую, сухую корку, затем осторожно сняла ее с руки и уставилась на глубокий порез.
Как? Как он мог вчера все это сказать? Как мог наложить очередное заклинание, да еще какое? Что теперь делать?
В голове, усиливая боль, прозвучали жестокие слова: ""не девочка, переживешь"".
В душе шевельнулась робкая надежда: может Саша проспится, поймет, что натворил, придет и все исправит? Извинится, скажет, что был не прав.
Дура.
Не придет, не извинится и ничего исправлять не будет.
Это Хромов, с его целью, амбициями и стремлением получить такую желаемую силу. Плевать он хотел на мои страдания, боль, чувства. Ему даже на свои собственные чувства плевать, если уж они мешают ему получить желаемое.
Стало мерзко и бесконечно грустно.
Ведь могли быть счастливы, вместе, рядом, навсегда.