Глаза Скраеды медленно поднялись на Лаксу.
Он отшатнулся и прижался спиной к стене.
Уже не такой надменный, да, Лакса? — подумала Скраеда. Но она не почувствовала никакого удовлетворения. Королева приказала казнить её. Королева больше не видела в ней пользы. Страх начал прорастать в груди, но она вырвала его с корнем. Ты изменишь это. Ты докажешь ей, насколько ты полезна, Скраеда.
— В чём план, Лакса? — голос её был чужим. — Каков план королевы без меня?
— Б-больше присягнувших воинов, — пробормотал Лакса. — Ещё больше воинов и адепт мейстера Альфсона с осами.
— Я найду её, — пообещала Скраеда. — Это я доставлю Эйсу Вольсик королеве Сигне. Никто иной.
— Ты безумна, — прошептал командор.
— Да, — усмехнулась она. План уже складывался в её голове. Всё нужно было стереть до чистого листа. — И ты уже мёртв, командор. Жаль, даже вороны не захотят твоего трупа, когда я с тобой покончу.
Она потянула за его страх, удерживая его на месте, затем закрыла глаза и потянулась к сверкающему озеру гальдура под грудной клеткой.
Глаза Лаксы расширились, когда он увидел оранжевый свет в её венах.
— Н-но… ты же Соласер!
— Да, — промурлыкала Скраеда, чувствуя, как жар пронизывает её руки. С выдохом она расслабилась. Магия вырвалась из её ладоней пламенем. — А ты знал, командор, что у меня была сестра-близнец?
Теперь страх командора бушевал, из горла вырвался жалобный всхлип.
— Ты слышал о близнецах-Гальдра, командор? Столько месяцев в утробе… делятся не только кровью. Моя сестра была Несущей пепел, но она боялась своего дара. Это была её слабость. Изъян в её натуре.
Ты всего лишь жалкая трусиха, Скраеда! — кричала в памяти Илька. Ты предательница, Скраеда. Ты предала своих.
Пламя Скраеды дрогнуло, и она моргнула, возвращаясь в настоящее.
— Но я не трусиха. Я не боюсь таких, как ты, Лакса. Жаль, — сказала она, потянув за страх Лаксы и делая шаг вперёд. Он обмочился, парализованный ужасом, пока в его сознании разворачивались худшие кошмары. — Мне бы понравилось играть с тобой, командор. Очень. Но у меня нет времени.
Она направила пламя на его нелепую шапку из медвежьей шкуры, позволив себе на мгновение впитать сладкие звуки его криков, прекрасное шипение его плоти. Его кожа пузырилась и лопалась.