— Кому он присягал? — Рей не отрывал от нее взгляда.
Гнев вспыхнул в ее крови. Он не отступал, его вопросы не заканчивались, и с каждым новым словом он затягивал вокруг нее петлю.
— Ярлу Бракссону, — произнесла она, припоминая усадьбу, на которой работала несколько лет назад.
— Моссфелл? — уточнил Рей, его взгляд пронзал ее насквозь.
Она знала, что должна выдержать это. Не моргнуть, не отвести глаз. Ее жизнь зависела от этого.
— Да. А когда он получил Мидфьорд, то предпочитал проводить лето там.
Она наблюдала, как он обдумывает ее слова, выискивает несостыковки. Их не могло быть, если она правильно все вспомнила. И впервые за долгое время Силла была благодарна тому, что поработала в стольких усадьбах — у нее был достаточный запас знаний, чтобы подкрепить свою ложь.
Молчание стало настолько тяжелым, что заложило уши. Джонас и Илиас обменялись взглядами. Кто-то должен был заговорить. Сказать хоть что-то. Правда жгла горло, рвалась наружу.
Рей поднялся. Напряженный мускул дергался у него на челюсти, когда он вытащил хеврит из ножен у бедра.
— Почему я должен оставить тебя в живых? — его голос был ровным, но воздух словно сгустился вокруг. — Ты нарушила мои правила. Я не могу тебе доверять. А мы не можем взять в отряд того, кому не доверяем.
Силла вскочила на ноги и попятилась. Свет костра отражался в его глазах, скользил по бронзовой коже, по волчьему меху, что окутывал его плечи.
— Пожалуйста, — выдохнула она, натолкнувшись спиной на копье, закрепленное в качестве защиты от ветра.
Рей шагнул ближе, длинное лезвие хеврита сверкнуло в пламени.
— Почему я должен дать тебе второй шанс? Ты уже показала себя лгуньей.
Силла стиснула зубы, дыхание сбилось.
— Потому что трус подчиняется страху, а сильный человек способен на милосердие. И любой, кто посмотрит на тебя, увидит, что ты не трус.
Брови Рея сошлись на переносице, и что-то промелькнуло в его темных глазах.
— Что ты сказала?"
"Сердце Силлы колотилось так громко, что она едва расслышала его.
— Я сказала…
— Где ты это услышала? — потребовал он. — Кто научил тебя этим словам?
Ее пальцы сжались в кулаки, ногти больно впились в ладони.
— М-мо… мой отец.
Взгляд Рея задержался на ее левом глазу, на шраме. Его хеврит медленно опустился к бедру, будто вес оружия стал для него слишком тяжелым.