То есть, фактически речь шла о том, что с момента свержения законного хана Тохтамыша Москва в течение тринадцати лет не платила ежегодный «ордынский выход» в Сарай в размере 7000 рублей, поскольку вполне справедливо полагала, что Едигей был таким же узурпатором власти, как и Мамай, а потому не считала всех тамошних «царей» — Тимур-Кутлуга, Шадибека и Пулата своими законными сюзеренами.
В исторической науке также продолжается спор о последствиях этого похода. Одни авторы (А.
Хорошкевич, И. Князький) утверждали, что Москве пришлось возобновить уплату дани в прежнем объеме, что привело к ужесточению вассальной зависимости русских земель от Орды. Другие историки (Н. Карамзин, А. Кирпичников, В. Назаров) полагали, что прямым следствием этого похода стала поездка Василия I в Орду и восстановление выдачи ханского ярлыка на великое княжение. Наконец, третья группа авторов (Ю. Селезнев, А. Горский) утверждает, что эти суждения носят беспочвенный характер, поскольку: 1) Сарай так и не смог получить от Москвы огромный долг в размере 90 000 рублей; 2) первая поездка Василия I в Сарай состоялась только в 1412 г.
, когда на престоле ненадолго закрепился законный ордынский «царь», старший сын Тохтамыша хан Джеллал-ад-Дин и 3) размер ежегодной ордынской дани был сокращен с 7000 до 5000 рублей.
Как справедливо отметили многие историки (А. Кузьмин, В. Назаров, А. Горский), вторая половина правления Василия I отражена в источниках так же отрывочно и бессистемно, как бессистемным было и само его княжение.
Достоверно известно, что ему пришлось постоянно лавировать между Вильно и Сараем, где в тот период на ханском престоле сменилось двенадцать ордынских «царей», многие из которых были ставленниками Вильно. Кроме того, Василию I пришлось достаточно жестко отстаивать свои законные права на обладание Нижегородским княжеством, которое постоянно пытались оспорить потомки покойного князя Бориса Константиновича, и Новгородской боярской республикой, где резко обострилась борьба между «московской» и «литовской» партиями здешнего боярства.
В марте 1423 г. Василий I, который, видимо, не отличался особо крепким здоровьем, в присутствии митрополита Фотия и шести ближних бояр составил традиционную «Духовную грамоту», в которой «дал ряд своему сыну, князю Василью, и своей княгине».
