Потому что в правую ягодицу впивается игла, самая настоящая.
— А на заднице ямочки, — бормочет моя медсестричка, пока я громко матерюсь, потому что мышцу пронзает болезненная горячая струйка.
— Эй, родная, ты мне что — то ввела? По — настоящему? — пытаюсь спросить, но с языком происходит непонятная беда. Он вдруг заплетается и перестает меня слушаться.
Девчонка шуршит в темноте, я слышу как она возится, но обнаруживаю, что не могу подняться. Тут как бы речь даже не о втором раунде, на меня наваливается непреодолимое желание накрыть голову подушкой и отключиться.
— До свидания, Давид Данилович, — воинственно пищит девчонка, и ее стройный силуэт исчезает в дверном проеме.
«Подожди, эй, какой до свидания?» — хочется крикнуть вслед. Пойти следом, если надо побежать. Догнать. В конце концов, я ей не заплатил.
Но конечности будто свинцом наливаются. Веки тяжелеют, дыхание выравнивается. Подминаю под себя подушку, прикрываю глаза.
Я буквально пару секунд полежу, она не успеет уйти. Может она и не ушла, а в душ сходить решила.
Надо передохнуть, собраться и в бой. Мне понравился ее make love*, и я даже не могу сказать, что именно понравилось. Она особо ничего и не делала, просто принимала.
Но блядь, как же охуенно она меня в себя принимала.
И я определенно знаю, что захочу ее еще.
Мысли замедляются, меня покачивает как на волнах. Не оргазм, конечно, но тоже прикольно.
Может, мне ее в столицу с собой забрать? Понимаю, что она шлюха, но как представлю, что ее кто — то другой ебет, хочется этого кого — то убить.
Сейчас она вернется, и я предложу. Сниму ей квартиру, пусть она только меня обслуживает. Будет круто, не надо заморачиваться и никого заказывать. Захотелось — приехал, отлюбил и отвалил.
И может даже можно будет остаться у нее на ночь. Я никогда не оставляю шлюх на ночь, а эту вдруг захотелось. И начнем мы с сегодняшней ночи.
*make love — заниматься любовью, дословно «делать любовь» (англ.)
Глава 4
Василиса
Голова гудит так, что, кажется, меня кто-то ней чем-то огрел.
— У-у-у-у…
Тяну и натягиваю одеяло на голову, потому что солнечный свет глаза режет так, что терпеть просто нет сил.
— Сколько раз тебе говорила, Васька: не умеешь — не берись!
Ну, конечно, как же без этого. Когда слышу бурчание бабули, то хочется еще чем-то уши заткнуть. Она так точно не упустит возможности меня подколоть.
— Бабуль… не добивай. И так плохо.
Скулю.