Дело даже не в том, что они наводняют нашу сторону города. Они появляются там. – Его по-женски тонкий указательный палец указал куда-то вверх. – Люди сходят с ума. Их все чаще посещают странные идеи. Желание мучить. Причинять боль своим близким. Мысли о самоубийстве. Еще немного, и они начнут видеть Есми…
Арсеника такого не ожидала. Неужели он хочет сказать, что все это – следствие ее появления на изнанке города?
– Хаос, дорогая моя, Хаос наступает везде, где нет Порядка. Изнанка – место для мертвых. А ты – по непонятной мне причине, потому что нужно было это, сама знаешь, не причина, – нарушила правила.
– Убить, – подсказал парень, который все это время присутствовал при разговоре в виде безмолвного тела, развалившегося в кресле в дальнем углу.
– Я думал об этом, конвоир Эш Ригерт. – Бросив задумчивый взгляд в его сторону, Ариман снова обратил свое внимание на оцепеневшую Арсенику. – Вернуться домой не получится, ты же понимаешь. Ты сейчас там, откуда не возвращаются… Если бы не твоя вторая душа, ответ был бы однозначным.
Он смотрел на нее, как врач смотрит на зараженного неизвестной болезнью пациента, принимая решение, что бы еще такого ему вколоть эксперимента ради. И Арсеника вдруг отчетливо почувствовала себя несчастной рыбкой по имени Гоша. Только вместо банки с водой – эта вполне уютная комната с мягкой кожаной мебелью, стеклянным столиком, ковром и тяжелыми шторами. Здесь, наверное, темно, но Арсеника этого не замечала, точно так же, как и остальные.
– Конвоир Ригерт, как ты считаешь, сколько еще мы сможем сдерживать наплыв «снов»?
– Сколько надо, – буркнул тот, внимательно разглядывая собственные ногти.
– Оптимист. Это хорошо… Все дело в том, что нашей новой знакомой не так уж долго осталось существовать с двумя душами, – пояснил он вроде бы и Эшу, хотя сам искоса наблюдал за реакцией Арсеники. – Изнанка сама позаботится о равновесии.
Арсеника с трудом понимала смысл сказанного. Сначала до рассвета, потом до полудня… а потом… Ники попросту не станет? Куда же она денется?
– Мне кажется, Гил справится с обучением лучше. Я не умею объяснять, – ухмыльнулся Эш.