А где ждут меня?
— И откуда в вас такие премудрости в четыре утра просыпаются, — проворчав, попыталась отцепить от себя его руки, но он прилепился словно клещ и явно не планировал отсоединяться.
— Давай потанцуем? — и, не открывая глаз, принялся покачивать бедрами, вынуждая совершенно бессознательно подстраиваться под свой темп. — Ты хорошо танцуешь?
— Я — да. А ты не очень.
— Звучит как комплимент. Плохому танцору…
— А ты все на пошлые темы переводишь?
— Ну а чем еще говорить и думать рядом с красивой женщиной?
— Ты что, клеишься ко мне? — отстранилась и взглянула на его довольно милое в этом состоянии и ракурсе лицо.
— Подожди, песня еще не закончилась, — растянул губы в шальной улыбке. — Танцуй.
Мы немного потоптались в полной тишине и, к слову, двигался он довольно уверенно, так, что у меня даже закралось сомнение — а настолько ли он «устал», как пытается показать?
— Зачем ты сказал полицейским, что ты мой муж?
— Полицейским? Я думал, это таксисты.
— Когда-нибудь тебе кто-то точно задницу надерет, вот посмотришь.
— Да наплевать.
Да, меня разбудили, но на удивление раздраженной я себя не чувствовала. Было в этом всем что-то изращенно-уютное, что ли. И нелепый танец даже понравился.
А еще мне нравилось как он меня обнимает, но я бы даже под страхом казни в этом никому не призналась.
— Все, домой иди, спать пора, мне утром на работу. А тебе на учебу, катати. Надеюсь, ты это помнишь?
— Она беременна.
— Кто? — я снова отстранилась и с опаской взглянула на его абсолютно серьезное и вменяемое лицо. — Кто беременна?
— Бывшая моя.
— Лисицина?
— Нет, другая.
И все, странная ночная романтика испарилась. Я остановилась и отцепила-таки от себя его руки. Вот она — причина его странного поведения вечером. Он знал уже тогда.
— Это на которой ты жениться хотел?
— А ты уже в курсе, значит…
— Ну не ты один сплетни собираешь. Так это она?
Он устало провел ладонью по лицу и рухнул на диван.
— Ага, она.
— Беременна… от тебя?
— Ну нет, конечно. У нее давно другие отношения.
Я присела рядом, не зная, как себя повести. Такой как он точно не нуждается в жалости, да и поддержка ему не нужна. Но раз он здесь, сейчас, это же не просто так.
— Тебе… плохо от этой новости?
— Нет, — качнул он головой, и я знала, что говорит он правду. — Сейчас уже нет, давно отпустило. Но от этого плохо другому человеку, а если плохо ему, то и мне так себе.