Как раз хотел вам позвонить.
— Его дочь застрелилась.
— Да, весьма печально. Зайти к вам?
— Если успеете.
Начальник разведки прибыл быстро.
— Вы знаете, почему девушка покончила с собой? — спросил я сходу.
— Такова была заложенная в неё программа.
— Но я не давал подобного распоряжения.
— Знаю, Ваше Сиятельство. Подозреваю, что Елагин проявил инициативу. Видимо, ему очень не хотелось оставлять свидетеля.
— Но она же ничего не должна была помнить.
— Я лишь предполагаю, господин маркиз. Никакого иного объяснения в голову не приходит.
— Выясните это, пожалуйста.
— Разумеется. Сегодня же займусь. Но смерть девушки в наших интересах, не так ли? Теперь она не сможет опровергнуть подлинность дневника.
— Она и не должна была. Это ведь было в программе.
— Возможно, Елагин не так уж уверен в своих способностях. Если окажется, что дело в нём, что мне предпринять.
— Ничего! — ответил я, подумав. — Что сделано, то сделано. Я просто хочу иметь ясность в этом вопросе.
Свечкин кивнул.
— Конечно. Что-нибудь ещё?
— Да. Когда выберут нового главу профсоюза, сообщите мне. Я должен с ним встретиться. Надеюсь, он окажется посговорчивей.
— Собрать на него информацию?
— Само собой. На этом пока всё.
Не то, чтобы смерть девушки меня расстроила или выбила из колеи. В принципе, такой поворот был даже лучше — тут Свечкин прав. Но я терпеть не могу, когда в мои планы вносятся коррективы. И, самое главное, получалось, что действия Елагина не были проконтролированы достаточно тщательно.
Как раз об этом я размышлял в школе, стоя в очереди в буфет, когда ко мне вдруг подошла Оля Тарковская — одноклассница с синим карэ.
— Извини, Коль, можно с тобой поговорить, когда пообедаешь? — спросила она.
— Эй, подруга, это мой парень, вообще-то, — тут же заявила Каминская.
— Это по делу! — быстро ответила Тарковская.
— Какие у тебя могли резко появиться дела? — прищурилась Глафира.
— Так, спокойно, — улыбнулся я. — Не надо устраивать сцен.
— Да я и не собиралась. Просто чертовски интересно, — Каминская смерила Олю ледяным взглядом. — Смотри у меня, подруга!
— В конце перемены, — сказал я Тарковской. — Если ненадолго.
— Всего на пару слов, — кивнула та.
— Видать, секрет какой-то, — проговорила Каминская, когда она отошла к столу, за которым обедала с подружками.