Статный, широкоплечий мужчина в форме подпоручика с правой рукой на перевязи молча глядел в окно на снующих по заснеженному перрону грузчиков и редких встречающих.
— Конечная станция, ваше благородие. Петроград, — проходя мимо, сообщил кондуктор.
— Да-да, спасибо. Я вижу.
Офицер достал из кармана платок и вытер наголо обритую голову.
— Жарко тут у вас.
Наконец паровоз испустил последнее дыхание и замер. Подпоручик сноровисто нахлобучил папаху, застегнул шинель и, подхватив небольшой фанерный чемоданчик в чехле, направился к выходу.
— Благополучного вам излечения, — напутствовал его железнодорожник.
— Благодарю, любезный.
Офицер ступил на платформу и не спеша пошел к входу в вокзал. По тому, как оглядывал он открывшееся взору здание, было видно, что ему прежде не доводилось бывать в этих местах.
— Господин подпоручик, — раздался поблизости чей-то властный голос.
Офицер повернулся на зов. Чуть поодаль, явно прячась от падающего снега с дождем, стоял патруль: три солдата во главе с ротмистром. Офицер вздохнул и нехотя, поджав губы, как пристало фронтовику, отвечающему на окрик какого-то тылового шаркуна, направился к патрульным.
— Кто и откуда? — сурово глядя на младшего собрата, поинтересовался ротмистр.
— Подпоручик Смирнов, 129-го пехотного Бессарабского Его Императорского Высочества великого князя Михаила Александровича полка 33-й пехотной дивизии. Простите, господин ротмистр, козырнуть не могу. Сами видите — рука.
— Цель прибытия в столицу? — не обращая внимания на словесную оплеуху, продолжил ротмистр.
— Направлен в военно-медицинскую академию для дальнейшего обследования и излечения, — без запинки, но слегка поморщившись, отрапортовал подпоручик.
— Потрудитесь, господин подпоручик, предъявить ваши документы.
— Ротмистр, да ты очумел! — возмутился пехотинец. — Повылазило, что ли?! Рука у меня.
— Что ж, тогда ступайте с нами. Вам помогут, — не обращая внимания на грубость, потребовал командир патруля.
— Эх, ротмистр-ротмистр. — Офицер с укоризной покачал головой.
Патрульные отшатнулись. Один из них инстинктивно подхватил чемоданчик, оказавшийся на удивление тяжелым и потому тут же с грохотом упавший на ногу бедолаге.
— А-о-у! — взвыл тот, а подпоручик, ловко выдернув руку из перевязи, широким крюком ударил в челюсть въедливого кавалериста. Судя по габаритам «раненого» офицера, таким ударом запросто можно было завалить коня.