— Я пойду за карабином, подождите.
— Не стоит, — качнул головой Мальцев, ловко вынимая из-под полы куртки пистолет, снял с предохранителя. — Мы не на войсковой операции. Хватит и моей пушки. Входим!
Сундаков рванул дверь на себя, и они один за другим метнулись внутрь строения, готовые к рукопашному или огнестрельному контакту.
В небольшом помещении с голыми бетонными стенами, освещенном тусклой лампочкой в сетчатом колпаке, их встретили трое: крепкий парень в черной кожаной куртке и джинсах, молодой монах в черной рясе, с редкой порослью на подбородке и девушка, сидящая на ящике из-под пива со связанными руками.
— Руки! — рявкнул Мальцев, направляя пистолет на кожаного амбала, в руке которого тоже появился пистолет. — Пушку на пол!
Парень не послушался, начиная поднимать ствол «вальтера».
Капитан выстрелил.
Пуля вжикнула над ухом кожаного, тот присел, бледнея, поднял одну руку над головой, второй опустил пистолет на пол.
Зато возбудился монах, на шее которого висел на толстой медной цепи необычной формы крест — миниатюрный меч. Он прокаркал какое-то заклинание, поднял суковатую палку, направляя острый конец в грудь Мальцева.
Северцев прыгнул вперед, ударил по руке монаха, и синевато-сиреневая молния, сорвавшаяся с острия посоха, с треском вонзилась в стену помещения, проделав в ней приличную выбоину с паутинкой трещин.
Сундаков, заслонивший собой пленницу, сделал шаг в сторону и, когда монах приблизился, рубанул его ребром ладони по шее. Он мог бы воспользоваться и электрошокером, но не стал.
— Олег! — вскрикнула Катя, подхватываясь на ноги.
Северцев поддержал ее, разрезал ножом липкую ленту, стягивающую кисти рук.
— Все в порядке, Катюша. Давно вы тут прячетесь?
— Перед обедом приехали. А меня они еще вчера задержали.
— Я в курсе. Где Дмитрий?
— Они в лифт сели. — Катя показала на железную дверь с полосами ржавчины, всхлипнула. — Диму с собой увели.
— Сколько их?"
"— Шесть человек. Четверо в куртках, молодой монах и главный… — Девушка передернула плечами. — Страшный такой, бешеный… Дима с ним в городище бился и здесь в Москве…
— Евхаристий. Понятно.