Не от того ли и название — Магония? Они исторгнуты на бесплодный край земли, где все их волшебное могущество не в силах вырастить ни колоса, ни корня. Вот они и похищают снедь у нас, а зло, которое они творят, — от лютой зависти к нам, живущим с хлебом. Они прилетают, чтобы любоваться на причиненные нам несчастья. Как по Писанию: пес всегда возвращается на свою блевотину.
— Ваше Сиятельство! Альберта, слезьте с ковра! Вы его когтями в паклю издерете, или он со стены рухнет вместе с вами. Знаете, во сколько он обошелся монсьеру Бертольфу? Пять марок и шесть эйриров деньгами, три красно-бурые удойные коровы и восемь телег навоза.
"Скатившись на пол («Ах, ах, вы убьетесь!»), Альберта в четыре руки одернула на себе сбившуюся одежду. Замковый господский швец ум сломал, гадая, как сшить для быстро подросшей Бертольфин камизу и блио. Нижняя часть блио в итоге стала похожа на конскую попону, чтоб закрыть брюшко и все ноги.
Матушки Альберта не боялась, кроме тех случаев, когда Эрменгарду донимали звуки в голове. «Это она вспомнила свой горький день», — шептала Готлинда, торопливо уводя испуганную девочку из матушкиного покоя. Чаще Эрменгарда сидела, раскачиваясь и напевая, ходила вдоль стен, касаясь их ладонями, или слушала у окна доносящиеся снизу голоса. В таком состоянии она никого не замечала. Но порой на нее находило — она принималась метаться, часто дыша и издавая бессвязные крики, между которыми прорывались слова «Отпустите! Не троньте меня! Мне больно!», и пыталась биться головой о стену, но служанки оттаскивали Эрменгарду к постели и укладывали, отчего она еще громче кричала, пока не теряла силы.
— У нее в голове чужой голос, — объясняла Готлинда примолкшей Альберте, — голос и стук. Она страшится, что за ней придут те, кто испортил ей голову.
— А если они придут, кастелян их не впустит, — храбрилась Альберта.
— Да, дитятко. Здесь мы в безопасности.
— Надо поймать их и повесить на дереве, — вслух рассуждала Бертольфин, донельзя обиженная тем, что мама даже слова ей не скажет. — А чьи они были вассалы? Или просто разбойники?
— Ох, если б знать. Они ни следа не оставили, только копыто. Его нашли вместе с вашей матушкой.
Белое копыто, сохранявшееся в ларце у капеллана, Альберта потребовала показать позднее.