Протянет еще день-два, потом заражение перекинется на сердце, на мозг или на легкие, и это будет конец. Я останусь совсем одна. Опять. Пока за мной не придут.
Я так погружена в мысли, что едва не упускаю парашют, хотя он проплывает прямо у меня перед глазами. Бросаюсь к нему, выхватываю из воды и разрываю серебристую ткань. Внутри — пузырек. Хеймитч справился! Не знаю как, но он достал лекарство. Уговорил каких-нибудь прекраснодушных кретинов продать драгоценности.
Пит спасен! Пузырек такой маленький… Лекарство, должно быть, очень сильное.
Выливаю лекарство в банку и растираю с ягодами и листиками мяты, чтобы отбить вкус. Возвращаюсь в пещеру.
— Вот тебе десерт. Я нашла еще немного ягод дальше по ручью.
Пит, ничего не подозревая, берет в рот первую ложку. Проглатывает и хмурится.
— Что-то очень уж сладко.
— Конечно. Это сахарные ягоды. Мама варит из них джем. Ты что, их никогда не ел? — говорю я, запихивая ему в рот следующую порцию.
— Нет, — отвечает он озадаченно. — А вкус знакомый. Сахарные ягоды?
— Ну, на рынке они редко бывают. Растут только в лесу.
Еще ложка. И еще одна. Последняя.
— Сладкие, как сироп, — говорит он с полным ртом. — Сироп!
Глаза Пита расширяются, когда он понимает, в чем дело. Я с силой зажимаю ему рот, заставляя проглотить. Пит пытается вызвать рвоту — слишком поздно. Он уже засыпает. В осоловевших глазах злой укор. Боюсь, прощения мне не будет.
Я смотрю на Пита с грустью и облегчением. К его подбородку прилип кусочек ягоды, я стираю его.
— Ну и кто не умеет хитрить, Пит? — спрашиваю я.
Он меня не слышит. Это неважно. Зато слышит Панем.
18
До самой ночи я таскаю камни, чтобы как-то замаскировать вход в пещеру. Это стоит много трудов и пота, но в конце концов я довольна. Со стороны кажется, что у скалы просто лежит груда камней. Я оставила маленькое отверстие, через которое могу пролезть к Питу.