Всюду было полно нарядно одетых смуглых детей.
— И на хрена им столько его портретов? — пожимал плечами Олег. — Совершенно не понимаю… Одного, что ль, мало? Ну двух… — О! — усмехнулся Михаил, — Что значит человек вырос в другую эпоху! Он не знает бессмертную формулу социализма: числом портретов вождя измеряется любовь и преданность ему.
— Да уж! — оскалился Артист. — Социализм с человеческим лицом… Но — одним!
Репродукторы на столбах оглашали улицы и проспекты национальной музыкой, дикторы на гортанно-мелодичном языке радостно воспевали что-то, причем, кажется, чаще других слов повторялось имя президента.
"— Хорошо! — ностальгически воскликнул Артист. — Все ясно, все понятно — где верх, где низ. Как сказал гений, «сыры не засижены, лампы сияют, цены снижены…».
На них уже некоторое время весьма внимательно поглядывал подтянутый молодой человек в расшитой тюбетейке. Услышав о сырах и ценах, он тут же мягкой, вкрадчивой походкой приблизился к ним.
— Что вы сказали, уважаемый? — поинтересовался он.
Артист собрался было завязать дискуссию, но тут заметил, что повсюду вокруг полным-полно таких же молодцов в одинаковых рубашках и тюбетейках и что у многих из них в руках хорошо знакомые черные рации, — и передумал.
В эту минуту с разных сторон грянули духовые и национальные оркестры, и в утренней дали проспекта появился летящий во весь опор красный измятый, исцарапанный «ситроен-ксантия», сверху донизу разрисованный и оклеенный рекламными надписями, товарными знаками и эмблемами знаменитых фирм автопокрышек, машинных масел, спортивной обуви и туристского инвентаря.
Как алый вихрь, пронеслась машина под аплодисменты толпы к линии финиша.
Судьи с электронными датчиками и секундомерами зафиксировали время, а один из них махнул клетчатым флажком: лидеры марафона, гонщики-французы, вновь пришли первыми к концу очередного этапа. Машину окружили сотни людей в шелковых халатах и европейских костюмах, на пыльный, дышащий жаром «ситроен» сыпались свежие цветы, вовсю работали фото-и видеооператоры, гремела музыка… Через полминуты примчалась вторая машина — зеленый «джип-мерседес», за нимярко-желтый, замызганный до крыши «форд-бронко».
— Ну вы как знаете, — сказал Артист, — а мне недосуг. Пора приниматься за дело, за свои прямые обязанности.