Лапичев быстро произнес несколько фраз, причем по мимике его лица всякий отметил бы, что вряд ли на самом деле двух этих людей разделяет гигантская разница прав и полномочий. Было очевидно, что они связаны чем-то несравнимо более важным, чем служебные отношения начальника и исполнительного подчиненного, связаны неразделимо.
О чем говорили они там в углу, тоже предстояло прослушать и узнать позднее.
Но самое главное не ускользнуло от Голубкова и поразило его.
Услышав принесенную Лапичевым новость, Герман Григорьевич на мгновение поднял бровь, затем взглянул на часы, сверился с часами настенными, и по сытому, породистому лицу его расплылась самодовольная, брезгливо-насмешливая улыбка, исполненная такого невероятного превосходства надо всем и всеми, что Голубков, видевший это издали, даже восхитился стальной выдержкой этого человека.
Все это заняло не больше трех-четырех минут, но их хватило, чтобы понятьслучилось нечто чрезвычайно важное и многое объясняющее."
"— В управление, быстро! — приказал Голубков одному из операторов. — Со всеми записями, со всеми материалами. И поверьте мне, — добавил Константин Дмитриевич,завтра мы получим на работу с этими фигурантами высшие официальные санкции! Ну а теперь, — воскликнул он, — как там Чацкий кричит? Машину мне, машину! Мы должны догнать Виктора Петровича с его пассажиром.
— Не волнуйтесь, Константин Дмитриевич, — приблизившись, тихо сказал один из сотрудников Макарычева. — Все предусмотрено. Все подъезды к зданию блокированы нашими. Стенина везут в «джипе» — броневике.
* * *Приближалось время начала.
Все на борту были в напряженном ожидании. Буянов отключил автопилот, взял штурвал сам. Второй пилот не спускал глаз с электронных авиационных часов-хронометров. Пастух и Док, чуть пригнувшись, стояли в проеме двери пилотской кабины.
Девятнадцать тридцать четыре… Зеленые цифры секунд быстро бежали по дисплею.