— Глядите!
Он хотел уже крикнуть: вот, мол, они, «тарелки», будет после что вспомнить и рассказать, но ни с чем не сравнимый злобный частый перестук авиапушки и отрывистый вой проносящихся мимо реактивных снарядов тотчас вернули его к реальности.
«Руслан» заметно качнуло. Грузный и неповоротливый, он все приказы выполнял как богатырь с одышкой — не сразу, а как бы подумав, откликаясь на движения летчиков. Снаряды со свистом и грохотом уже неслись с обеих сторон, оставляя гиганту лишь узкий коридор, отсекая возможность уйти влево или вправо… Они кинулись к иллюминаторам одного борта, другого… Казалось, стеклянная синева была вспорота тонкими белыми бурунами.
Буянов и второй пилот, нахохлившись и стиснув зубы, крепко сжимали рукояти штурвалов.
— Это что такое? — крикнул Пастух. — Кто такие, откуда?
— Вот они, ваши доказательства! — не оглядываясь, заорал в ответ командир и ткнул куда-то пальцем. — Вот зачем им сигнал этот был нужен! Глядите по бокам!
И тут они увидели: справа и слева «Руслан» взяли в клещи два истребителя-перехватчика.
Против лучей садящегося солнца их силуэты казались темными, опознавательные знаки рассмотреть было нельзя. Они летели на предельно близкой, запрещенной дистанции — одно неверное движение педали или штурвала могло запросто привести к непоправимому.
— Джигиты, блядь! — невольно вырвалось у Буянова. — Валентин!
В кабину снова влетел бортрадист."
"— Камеры! — заорал командир. — У нас в сумках! Скорей сюда! Вот им! А сам — на свой пульт, держи связь, пробивайся!
Через мгновение в руках у Дока и Пастуха были обычные любительские видеокамеры «Сони» и «Панасоник».
— Снимайте, быстро! Снимайте все! Крупно и мелко! Средним планом. Тайм-код включили? Все! Не упустите ничего! Пошел репортаж… ""Всем, всем! Документальная запись.
Принадлежность неизвестна — не могу различить бортовые знаки. Ведут обстрел из пушек и реактивных снарядов. Намерения непонятны"".