Перед ними стоял не отощавший бродяга, а ухоженный, худощавый вельможа. Серебристые волосы контрастировали с темными бровями и темной бородкой, придавая лицу Глеба то, что много столетий спустя назовут «породистостью».
– Твой наряд не осрамил бы и самого заносчивого боярина, – сказала Лесана.
Глеб молча надел пояс и перевязь. Слегка поморщился. Меч и кинжал, висевшие на боку, все еще были для него тяжеловаты.
– Тебе необязательно брать с собой меч и кинжал, – сказала Лесана, заметив это. – Если паромщик все сделает, как надо, оружие нам не понадобится.
"– Когда отправляешься в логово демонов, нужно быть готовым к драке, – возразил Глеб.
– Может, и мне дадите оружие? – попросил вдруг Довгуш, руки и ноги которого были все еще связаны. – Мне без него будет неуютно.
Хлопуша поднес к его носу огромный конопатый кулак и пробасил:
– А это видел? Еще раз заикнешься об оружии – вдарю так, что голова из зада выкатится.
Довгуш отвернулся.
– Грубиян ты, Хлопуша, – обиженно проговорил он. – Неотесанный, деревенский грубиян.
– Врешь, колдун, я городской. Но бить буду, как деревенский, так и знай.
Глеб присел возле Довгуша, оглядел его черноусое, цыганское лицо и сказал:
– Нужно сделать так, чтобы охоронцы тебя не узнали. Сможешь?
Довгуш усмехнулся и провел ладонью по лицу. Тотчас же оно переменилось, покрылось глубокими морщинами и шрамами, нос сплющился, а глаза слегка выкатились из орбит.
– Поручик Лихослав! – изумленно выдохнул Хлопуша.
Довгуш усмехнулся и кивнул:
– Верно. Подходит мне такая личина?
Хлопуша вытер вспотевший лоб.
– Вот это да! Ну, теперь я спокоен. Поручик Лихослав – самый преданный и известный из слуг князя. Охоронцы не усомнятся в его словах.
– Что ж… – Глеб повел худыми плечами. – В таком случае, мы готовы к походу.
6
Только сейчас, медленно приближаясь к острову на похищенной у рыбаков ладье, Глеб смог как следует разглядеть темницу со стороны, и особого впечатления она на него не произвела. Мощные каменные стены были увенчаны по краям дозорными башенками, в остальном это было обычное серое, невзрачное здание, отличающееся от дома городского главы Хлынь-града только размерами.
Как только ладья причалила, навстречу странникам выступил охоронец гигантского роста. Судя по украшенной серебром рукояти меча и дорогой тонко кованной кольчуге, соединяющей островерхий шлем с наплечными латами, это был десятник.