Громыхнули створки ворот, и охоронцы вытащили на улицу тощего узника, облаченного в рубище и заросшего черной бородой до самых глаз. Охоронцы держали его за предплечья, а ноги узника, босые, тощие, волочились по влажной земле.
Гости устремили взгляды на узника.
– Это он? – спросил волхв.
– Да, – ответил Марибор. – Это толмач Рамон. Прикажите загрузить его в вашу ладью?
Хлопуша ринулся навстречу охоронцам и узнику.
– Рамон! – воскликнул он, отпихнув охоронцев и приняв упавшего узника в свои объятия.
Узник открыл глаза, посмотрел на здоровяка и что-то тихо пробормотал.
– Что он сказал? – тихо спросил Глеб, подходя к Хлопуше.
– Это по-италийски, – отозвался, не оборачиваясь, богатырь. – Что-то про игральные кости.
Глеб нахмурился."
"– Толмачу снится, что он играет в кости, – негромко пробормотал он. – Чует мое сердце, что ничем хорошим эта игра не закончится. Надо поскорее его будить.
Лесана быстро подошла к ним и тревожно прошептала:
– Что-то здесь не так.
– Хлопуша, возьми и ты!
Травница сунула такой же листок в рот здоровяку. Тот прикусил листок зубами, поморщился и хрипло вопросил:
– Это чего?
Объяснить Лесана не успела.
– Возьмите их! – крикнул вдруг Довгуш. – Они не посланники князя, но самозванцы!
Глеб, Хлопуша и Лесана обернулись. Охоронцы, ощетинившись бердышами и мечами, шагнули к ним.
– Взять их! – громогласно прокричал Марибор.
На щеках у Глеба заиграл румянец, он встрепенулся, выхватил из ножен меч и бросился навстречу охоронцам. Первому он разрубил грудь, второму снес голову, третьего отпихнул щитом и вонзил ему меч в живот.
Меч Глеба мелькал и разил с невероятной скоростью. Хлопуша не уступал ему – каждым ударом своего огромного меча валил он на землю по два охоронца.
Спустя пять минут поляна перед пристанью была усеяна телами убитых охоронцев. Было их не меньше двух дюжин. Хлопуша опустил меч и взглянул на Лесану.
– Что ты с нами сделала? – свирепо сверкая глазами, прорычал он.