Хлопуша хотел еще что-то сказать, но вдруг уставился на убитых охоронцев и изумленно произнес:
– Глядите – чего это с ними?
С телами убитых охоронцев происходило нечто невообразимое – они стали темнеть и твердеть, а вскоре замерцали металлическим блеском, будто и впрямь обратились в железо.
– Лопни мои глаза! – с изумлением пробормотал Хлопуша. – Железная дружина!
– Это всего лишь обман, – неуверенно проронила Лесана. – Нам кажется, что они восстали и стали железными… Но на самом деле ратники мертвы и по-прежнему лежат на земле.
– Верно! – поддержал ее Хлопуша. – Паромщик внушил нам, что они живы! Но нас на мякине не проведешь! Слышишь, паромщик, ты не обманешь нас!
С этими словами Хлопуша прыгнул вперед и с размаху ударил ближайшего охоронца мечом по груди. Лязгнуло железо, и Хлопуша, вскрикнув от боли, выронил меч из пальцев.
– Железный! – проговорил он, тряся ушибленной рукой и с ужасом глядя на охоронца. – Вправду железный!
– Обратно в крепость! – крикнул Глеб. – Быстро!"
"Хлопуше не нужно было повторять дважды.
Беглецы вбежали во внутренний дворик. Навстречу им выскочили семеро охоронцев, вооруженных бердышами. Хлопуша несколько раз махнул мечом, и четыре охоронца упали к его ногам мертвыми. Глеб сбил одного ударом кряжа в лицо и перешиб второму мечом хребет. Лесана, быстро присев, ударила последнего кинжалом в бедро, взрезав ему артерию.
Еще один охоронец выскочил из-за угла, и Лесана молниеносно вонзила ему кинжал в шею.
Покончив с охоронцами, странники подбежали к дубовой двери. Хлопуша с разбегу ударил по ней плечом, и дверь широко распахнулась. Глеб, вбежавший в крепость последним, захлопнул дверь и набросил на железные скобы дубовую балку.
– Ничего не понимаю! – яростно выдохнул Хлопуша. – Довгуш сам говорил, что все его чудеса – одна только видимость!
– Он нас обманул, – тяжело дыша, пояснила Лесана.
Глеб сдвинул брови и сухо проговорил:
– Это невозможно. Чудеса бывают только в Гиблом месте.
– Но ты сам это видел! – сказала Лесана. Она хотела что-то добавить, но в этот миг по двери сильно ударили. Глеб отскочил от двери и с изумлением уставился на ее крепкие дубовые доски. Удар оказался столь силен, что две доски треснули.
– Теперь ты веришь? – пробасил Хлопуша.